Книга День правды и лжи, страница 136 – Мари Вудс

— Да, умею. Засыпаю зёрна в кофемашину, нажимаешь кнопку — и вуаля! Кофе готов! — А что ещё. — Ещё чай и кемланг. И всё, — отрезаю я. — Что ты ешь, кроме сладостей? Овощи? Мясо? — кивает он на холодильник. — Мясо я не ем, я же Твай Дэ, — качаю я головой. — Твай Дэ не едят мясо? Про это нигде не пишут, — в его глазах появляется что-то среднее между удивлением и недоверием. — Вообще, Твай Дэ не мясо не едят, а мёртвое, — поясняю я. — Ну а живое мясо не едят тем более. — А готовить ты его можешь? — интересуется Сайлас с самым безучастным выражением лица.

Я, кажется, слышу, как от очередного слова «готовить» начинает тикать бомба у меня внутри, готовая взорваться. Закрываю глаза. Несколько глубоких медитативных вдохов — тело подчиняется рефлексу и расслабляется.

Теперь могу говорить:

— Я! Не! Готовлю! Запомни уже! Если для тебя это такая проблема, найми себе повара. А если это такое условие, чтобы жить в твоей квартире, то в Милане достаточно отелей, а у меня достаточно денег, чтобы жить там.

Забираю сумочку со стола и направляюсь обратно к выходу — передо мной разворачивается новая дорога и новый план. Мы попробовали — ничего не вышло. Так бывает.

За спиной чувствую нарастающую ярость Сайласа — как первые колебания перед землетрясением. Всплеск Силы — он просеивается и прислоняется к порталу входа, скрестив на груди руки. Он неподвижен, взгляд спокоен, но вокруг него ощущается аура опасности, будто он может переломать человеку все кости, практически не прилагая усилий.

Но, во-первых, я не человек. А во-вторых, запугать меня практически невозможно.

— Ты очень быстро теряешь терпение, — сообщает мне Сайлас, когда я подхожу к нему. Я даже бровью не веду и прохожу мимо, боковым зрением отмечая, как он поворачивается вслед за мной.

Замедляю шаг. Уже ясно, что я сейчас впечатаюсь в катаклизм. И — да. Вот оно — Сайлас просеивается на моём пути. Ярость, исходящая от него, практически ощущается. Раскалённая до предела. До слепящей белизны.

— Ты хочешь доказать мне что-то? — его голос сейчас хриплый и низкий, во взгляде кристаллизуется лёд. — Зачем? — равнодушно пожимаю плечами.

Мы какое-то время смотрим в глаза друг другу, и я замечаю, как что-то медленно поднимается из глубины его холодных глаз. И я узнаю, понимаю, что это.

Разочарование.

Он отбрасывает ладонью волосы, но не так, как раньше. Другим движением. Наверное, так он делает, когда устаёт. Выматывается. Выбивается из сил. Всегда, когда больше не верит.

Только сейчас я по-настоящему понимаю, в чём наше сродство. Мы оба побывали на дне. Оба оттолкнулись от него и кое-как выбрались на поверхность. Мы пили предательство залпом и черпали разочарование горстями.

Он отпустит меня. Потому что он и сам не верит, что у нас получится делать что-то вместе. Потому что теперь поверить кому-то — за пределами возможного.

Но разве так это должно быть? Разве не такие, как мы, должны стать спина к спине — и ответить на вызов этого Мира? Да, мы научились подниматься — может, пора уже учиться не падать?

Уйти сейчас — всё равно что предать. Эта мысль вцепилась в меня, царапая вдоль позвоночника. Разве я предатель? Или я больше не из тех, кто стоит до последнего?

Вздыхаю устало:

— Ладно, давай поговорим. Собирались же.