Книга День правды и лжи, страница 131 – Мари Вудс

Значит, с таким видом я встречаю опасность? С таким взглядом?

Сайлас поворачивается к отражению — от контакта глаз становится жарко. Пару секунд назад мы как лето и Антарктида, а теперь в его потемневших радужках — огонь, которого если только коснёшься — вспыхнет он весь. Так много эмоций скрывается за его притворной холодностью.

Лифт открывается в прохладный сумрак подземного паркинга. Звук моих каблуков отражается от бетонных стен. Редкие лампы делят темноту на полосы света и глубокие тени.

— Ого, — говорю я, понимая, что воображение моё не так рисовало его машину. Bugatti La Voiture Noire — единственная в своём роде ослепительно чёрная волна застывшего движения.

— Обалдеть просто, полторы тысячи лошадей! — Теперь уже проводя ладонью по чёрному глянцу капота. — Где ты такое берёшь? Она, кажется, одна в мире?

— Что у тебя за привычка трогать моё? — Сайлас складывает руки на груди и слегка откидывает голову, наблюдая за мной.

— А что у тебя за привычка покупать такое? — без зазрения совести продолжаю выглаживать контур крыла этого шедевра автомобильного искусства. — Это же чистый восторг! Кристальнейший!

Что бы он там ни ворчал, а ему явно нравится моя реакция. В коротком взгляде, который бросает Сайлас, я замечаю блеск тёмного удовлетворения.

— А можно мне за руль?

Он даже не отвечает, только хмурится и щурит глаза. Ну и ладно. Я хотя бы попыталась.

Внутри — полированный металл и кожа, в такую машину не садишься, а погружаешься, освобождаясь от гравитации. Внутри машина пахнет им. Это не получается игнорировать. Этот прохладный густой запах, который дразнит обоняние каждый раз, когда Сайлас достаточно близко, здесь обволакивает меня со всех сторон.

Он кладёт ладони на руль — линии мускулов и сухожилий прорисовываются на руках, взгляд фокусируется на пространстве впереди. Жмёт на педаль газа — звук двигателя переходит в яростный рёв. Когда машина срывается с места, кажется, что мы несёмся на гребне цунами прямо в бетонную стену.

И тогда он просеивается — вместе со мной и автомобилем, под колёсами взвизгивает автострада, мир за окном размывается в стремительном потоке. Адреналин вспыхивает в крови, разливается жаром по венам. Мы мчимся так, будто Милан — город невероятных размеров и скоростей.

И он ещё меня назвал адреналинщицей? Только адреналинщик доводит скорость до той черты, которой не достичь обычному человеку, с чётко выверенной профессиональной агрессивностью управляя автомобилем, который способен разогнаться с нуля до ста километров за две с половиной секунды.

— Да ты псих! — ахаю я, когда он поворачивает руль и подаёт газ, выводя машину в скольжение. Вместо вскрика — только мягкий ошеломлённый выдох. Шины визжат, вылизывая асфальт, машина скользит боком, балансируя на грани возможностей.

Откидываю голову на массивный подголовник, прикрываю глаза — в такой сенсорной перегрузке у меня не остаётся сил делать вид, что я от этого не кайфую.

Машина неторопливо сбавляет ход и останавливается, я медленно открываю глаза и встречаюсь со взглядом «всё-с-тобой-понятно-Кайла». Облизываю губы и жмурюсь, мягкий свет фонарей кажется мне ослепительным после темноты.

— Ты чего-нибудь боишься вообще? — Сайлас поворачивается ко мне, взгляд делается жёстче и острее, как всегда, когда он хочет получить ответ любой ценой.