Книга Что случилось на балу?, страница 34 – Сабрина Джеффрис

Впервые Натаниэль задумался, было ли это как-то связано с Элизой. Может быть, она не хотела видеть его из-за репутации? Или, что теперь казалось гораздо более вероятным после общения с Элизой, быть может, этого не желал сам Сэм? Боялся ли этот чертов мерзавец, что Натаниэль попытается соблазнить его жену? Эта мысль приводила в ярость, но теперь казалась куда правдоподобнее, чем раньше. Натаниэль хотел узнать правду, но не знал, кому мог довериться.

Наверное, не Элизе. И, уж во всяком случае, не при Джоселин.

Подопечная присела на скамейку, тогда как сам Натаниэль решил остаться на ногах. И пройтись. Места для этого было немного, но он все же мерил шагами сад. В одном из уголков сада он нашел клумбу с яркими цветами и разрисованный скворечник, спрятанный среди них.

Обогнув пруд с золотыми рыбками, Натаниэль подобрался ближе, чтобы рассмотреть скворечник. Тот состоял из трех частей, образовывавших треугольник. Две стороны служили крышей, выкрашенной в приятный небесно-голубой цвет, а третья представляла собой основу самого «домика», от которой поднимались арочные «входы» для птиц. Вдоль горизонтальной досочки были нарисованы крохотные цветы, а выступающий карниз завершал композицию. По нему были рассыпаны остатки различных семян.

— Это мой скворечник, — раздался за его спиной голос Элизы. — Мне нравится, когда сюда слетаются птицы, поэтому я слежу, чтобы у них всегда было зерно.

Он обернулся и увидел, что вместе с Элизой вышла и Диана.

Джоселин вскочила было на ноги, но Диана мягко настояла, чтобы та вновь села. Эта светская суета позволила ему сосредоточить внимание на Элизе, которая держала в руках мешочек с семенами.

— И какие же птицы сюда прилетают? — поинтересовался он.

— Чаще всего зяблики, малиновки и горлицы, но иногда я замечаю соловьев и дроздов. Весной я больше всего люблю слушать пение соловья, конечно же. — Она равномерно рассыпала семена по карнизу. — Его трели восхитительны и редко повторяются.

— Подобное притягивает подобное, — пробормотал он себе под нос.

— Что?

— Ничего. Я просто размышлял вслух.

Конечно, она не могла не любить пения птиц.

Голос Элизы был удивительно чистым, мелодичным и звонким, совсем как у соловья. А сегодня ее облик чем-то напоминал оперение горлицы: она надела белое муслиновое платье с украшенным кружевом лифом и коротким шлейфом, который напоминал Натаниэлю перышки, покрывающие хвост птицы. Образ чистоты и невинности завершал белоснежный фартук.

— Должна признаться, сестры не одобряют моей заботы о птицах, — доверительным тоном продолжила она. — Малиновки и дрозды могут сильно шуметь, а соловьи без остановки выводят свои рулады именно в то время года, когда Диана и Верити возвращаются домой перед рассветом донельзя утомленными. Но мне пение птиц никак не мешает, потому что я никогда не засыпаю сразу. Вот я и слушаю их, наслаждаясь, постепенно отходя ко сну.

— Ах вот, значит, почему Джеффри называет вас ночной птицей.

Она закатила глаза.

— Он просто убежден, что все должны вставать на рассвете, как он и Диана.

Ее слова напомнили Натаниэлю, что Диану следовало представить. Он повернулся было к скамье, но тут Элиза внезапно придержала его за локоть.

Когда их глаза встретились, она вполголоса пробормотала:

— Позвольте им немного пообщаться друг с другом.