Книга Что случилось на балу?, страница 109 – Сабрина Джеффрис

Ей казалось, что большую часть своей жизни она провела в ожидании: своей свадьбы, рождения детей (пока безрезультатно), возвращения мужа с войны, окончания траура и так далее. Она была еще молода — правда, не по меркам общества — и хотела жить, занимаясь любимыми делами, воспитывая племянниц и племянников. Она больше не желала ждать и тосковать по каким-то событиям, которым не суждено произойти в ее жизни и которые ее уже, пожалуй, не так сильно интересовали.

С этими мыслями она потянулась к раме, чтобы закрыть окно на щеколду. И тут в оконном стекле увидела его лицо. Заметив ее, Натаниэль слегка постучал по стеклу. Элиза заколебалась, однако не решилась ему отказать. С неистово бьющимся от волнения сердцем она открыла окно, и Натаниэль швырнул на пол комнаты свои сапоги, прежде чем залезть внутрь в одних чулках.

— Ты все раздумывала, впускать меня или нет? — хрипло спросил он.

Он окинул жадным взглядом ее фигуру в ночной сорочке — Элиза не стала надевать поверх нее халат, поэтому ее одеяние на тот момент оставляло мало места для воображения. Он пристально смотрел на ее грудь, буквально пожирая глазами, и Элиза почувствовала, как ее соски затвердели. Едва переведя дыхание от волнения, она молилась, чтобы он ничего не заметил.

— Ты опоздал, и я на самом деле подумывала о том, чтобы тебя не впускать.

— Забраться по стене до твоего окна оказалось сложнее, чем я ожидал, — пробормотал он. — Поэтому мне и пришлось снять сапоги.

Небрежным жестом он расстегнул на себе камзол для верховой езды, который соскользнул с его плеч на пол, затем сорвал с рук перчатки и отшвырнул их в угол комнаты.

— Ты очень небрежно обращаешься со своей одеждой. А твои чулки порваны.

— Мне нужно было любой ценой добраться до твоей спальни. — С горящими глазами он начал поглаживать ее грудь. — Я рад, что ты все же впустила меня. Когда я увидел тебя в одной сорочке, был готов разбить окно, только бы оказаться рядом с тобой.

Она почувствовала томление плоти.

— Подобно… вору в ночи? — спросила она дрожащим голосом.

— Скорее подобно орлу, летящему в гнездо к своей орлице.

Она иронично приподняла одну бровь.

— По крайней мере, ты не сравнил меня с курицей-наседкой.

— Как бы то ни было, я с трудом себя сдерживаю, потому что долгие две недели каждую ночь представлял себе нашу встречу.

Схватив ее за талию и притянув к себе, он жадно впился ртом в губы Элизы, и она почувствовала возбуждение. Расстегнув его жилет, она скинула его на пол, а затем попыталась вытащить его рубашку из кожаных брюк. Со стоном он отстранился и, взяв ее за руку, повлек к изголовью кровати.

— Полагаю, ты даже не сомневался, что я впущу тебя, — прошептала она, когда он встал рядом с ней, чуть в стороне от ее ложа.

— Отнюдь. — Проведя руками вниз по ее бедрам, Натаниэль начал медленно поднимать ее ночную сорочку. — Дорогая, для меня ты как дикая птица, которую я должен приручить с большой осторожностью. Ни одна женщина в моей жизни не доставалась мне с таким трудом.

— Рада это слышать, — сказала она, стараясь скрыть нотки нетерпения и желания в голосе. — Потому что я определенно сомневаюсь в тебе.

— Ты можешь быть абсолютно уверена в том… — начал он, задыхаясь, когда ее ночная сорочка поднялась выше, — что я хотел тебя гораздо дольше, чем ты можешь себе представить.