Книга Против течения, страница 84 – Наталия Романова

На глазах собственных учеников, в период проведения массового мероприятия, направленного на укрепление и поощрение, устроила форменный бардак, если не сказать бордель.

Средь бела дня!

Стоит ли упоминать внешний вид этого так называемого педагога?.. А ведь там присутствовали не только младшие школьники, их родители, но и подростки!

Вишенкой же на торте стал уход трёх учеников на онлайн-обучение, несмотря на то, что у родителей нет возможности обеспечить учёбу в подобном формате.

Всё из-за Шульцевой Виталии Генриховны, чьё поведение напрямую сказывается на психологическом состоянии, здоровье учащихся, их воспитании и поведении.

Доколе, вопрошала группа инициативных родителей, право на образование их детей будет вероломно нарушаться?!

— То, что вы делаете вне стен школы, несомненно, не имеет отношения к учебному процессу, но всё-таки стоит учитывать, что это – село. Утаить что-то сложно, если в принципе возможно. Однако, подобные жалобы на поведение учителя во время школьного мероприятия… мягко говоря недопустимы, – покачала головой Зоя Николаевна. – При устройстве на работу, Виталия Генриховна, вы ознакомились с профессиональным кодексом учителя и должны были запомнить слова о правовых, нравственных и этических нормах. Соблюдать их ваша прямая обязанность! Ваше счастье, что я не могу уволить вас, несмотря на то, что у комитета по образованию руки чешутся, уж поверьте. Но выговор вам гарантирован. Поймите, пока эта шумиха была в пределах района, я могла замять, поговорить с Антониной Андреевной, найти какой-то компромисс, но дело дошло до Краевого комитета, спустить на тормозах никак не получится. Впредь будьте осторожны, не выставляйте свою личную, тем паче интимную жизнь напоказ. Я всё понятно говорю? – добавила с толикой участия, от которого легче не стало.

Выговор?.. Выговор? За что?..

Наверное, формально было за что, на пустом месте не объявят дисциплинарное взыскание, но как же обидно, хоть плачь, а лучше уволиться и уехать.

Всё равно куда. Не пропаду. А пропаду, и ладно. Ну и пусть.

Чем я лучше сотен потерявшихся в жизни выпускников детских домов, не сумевших найти своё место, окончательно запутавшихся, потерявших себя? Ничем.

— Я могу идти? – прохрипела я, глотая горькие слёзы.

— Идите. В класс можете не возвращаться, Маргарита Павловна до конца дня вас заменит.

Заменит и прекрасно, будет время собрать вещи. Оставаться здесь смысла нет.

Пусть остаются. Живут долго, счастливо, кто с кем и как хочет.

Не моего ума дело. У меня выговор и аморальное поведение.

Глава 21

Я написала заявление на увольнение, сидя дома, за кухонным столом, дав себе время на обдумывание, чтобы не пороть горячку. Положила в сумочку и отправилась напоследок прогуляться по селу, к которому успела привыкнуть и уже считала своим домом.

Скорей всего, меня заставят отрабатывать две недели. Ничего страшного, как-нибудь справлюсь, а после… после «чемодан, вокзал, на фиг».

Но именно эту прогулку, когда я приняла твёрдое решение уехать, я посчитала прощальной.

Как ни крути, Кандалы – моя родина. Именно сюда мама привезла меня из роддома. Именно здесь я сделала первые шаги, сказала первое слово. Здесь похоронен мой непутёвый отец и вредная бабушка.

Наверное, действительно, место может не принять человека. В детстве меня увезли, бросив клочок сибирской земли, а сейчас уезжаю уже я сама, по собственной инициативе.