Книга Против течения, страница 47 – Наталия Романова

На мне рубашка бабушки? Господи, какой ужас!.. А где моё платье?

— Доброе, – выдавила я из себя, пытаясь понять, что происходит.

Неужели я, то есть мы с Захаром… Дорофеевичем… Сил не находилось, чтобы облечь собственные мысли в слова.

Мы занимались сексом, и поэтому у меня болит бедро?

Мы, извините, трахались?

Но тогда болеть должно другое место, насколько я понимала в процессе…

А если я забеременею?!

Вот так, от первого встречного, ещё и в пьяном состоянии! Не только Маргарита Павловна встречала детей с ФАС, я тоже их видела в детском доме, и совершенно точно я не хотела подобной участи своему ребёнку.

— Ты очень громко думаешь, Вита Генриховна, – снисходительно поднял брови Захар Дорофеевич. – Не было у нас ничего и быть не могло, – рубанул он так, что стало обидно.

Не то, чтобы я мечтала оказаться в такой ситуации с бородатым старовером, но «быть не могло» прозвучало как-то оскорбительно.

Будто дело целиком и полностью во мне, словно я дефективная какая-то, с очевидным браком, а он – Великий князь, не меньше.

Я резко развернулась, покачнулась, удержала равновесие и, задрав голову, прошлёпала в ванную. Закрылась там с демонстративным щелчком, кинула взгляд на себя в зеркало и сразу же пожалела.

Половина лица в грязи, зелёных разводах от чего-то непонятного. У уголка рта… понятно теперь, что делает тазик у кровати и почему у меня чувство, что во рту кошки в туалет сходили.

Мамочки…

Я забралась под струи воды, с трудом победив бойлер. Схватилась за мочалку и начала себя оттирать, заодно проводя ревизию собственного тела. На бедре действительно растекался синяк, ниже, у колена, царапина, след на локте, тоже с правой стороны.

Лицо, благо, отмылось, синяков не было, и больше нигде никаких последствий вчерашних приключений не обнаружилось.

Схватила полотенце, замотала волосы тюрбаном, второе обернула вокруг тела, уселась на край ванны, принялась вспоминать, что же вчера было. Голова постепенно прояснялась, боль медленно отходила, если бы не заметный дискомфорт в желудке, было бы совсем хорошо.

Всплыло в памяти, как я дефилировала по дорожке от калитки к крыльцу, после того как вывалилась из Нивы Захара – тогда он меня поймал, поставил прямо и велел идти домой.

Идти у меня получалось плохо. Дорожка стремительно убегала из-под ног, небо качалось, насмехаясь сверху огромными звёздами, звуки ночной деревни отдавались звоном в голове. Не дойдя несколько шагов до крыльца, я полетела в сторону чахлых флоксов, едва не свалившись поперёк клумбы.

Поймал меня снова Захар. В этот раз я отчётливо услышала мат, извилистый такой, причудливый.

Вообще-то, я в детском доме росла, удивить обсценной лексикой невозможно, у меня на неё выработался иммунитет, а здесь замерла, ошарашенная словесной конструкцией.

— А тебя твой боженька не накажет за мат? – спросила я, цепляясь за рубашку Захара, дыша на него перегаром. – Вам же нельзя сквернословить, пить, курить, вступать во внебрачные связи, – перечислила я то, что услышала от «собутыльников», когда поинтересовалась староверами в их селе.

Оказалось, здесь много живёт старообрядцев. Два больших течения, и ещё одно – поменьше, но тоже староверы, а вообще течений этих – море разливанное.

Сейчас же в Кандалах старообрядцев становится больше и больше. Люди приезжают из городов, стремятся к истокам, к экологии, обосновываются большими семьями. Уже мест под строительство домов не хватает, не смотри, что кругом тайга.