Книга Развод. Цена твоей любви, страница 35 – Ира Дейл

— Все-таки я не понимаю, почему ты его взяла, — бормочет Геля, после чего берет почти пустую чашку с кофе и опрокидывает в себя остатки напитка.

— Я же тебе уже объясняла, — ставлю локти на стол, зарываюсь лицом в ладони. — Я хотела забрать свою малышку и вернуться домой, а для этого нужно было прекратить бороться с мужем. Ключ входил в эту “сделку”, — к глазам снова подступают слезы, когда я вспоминаю, как вылетела из дома, который когда-то был моей мечтой, до этого высказав мужу прямо в лицо, какой он гад.

Жаль, что моя реакция не проняла жесткую натуру Марка. Он догнал меня на улице, сам вложил долбаный ключ мне в ладонь, после чего зажал его моими же пальцами. Его слова, что у меня есть неделя на раздумья: “либо я принимаю его условия, либо меня ждет тяжелый бракоразводный процесс”, словно на повторе звучат у меня в ушах. Марк ставил условия жестко, даже грубо, прогибал свою линию, как настоящий бизнесмен, но что-то мелькнувшее в тот момент в его глазах, до сих пор не дает мне покоя. Такое чувство, что я увидела грусть, поселившуюся в душе мужа. Вот только этими переживаниями я не могу поделиться с Гелей. Проще убедить себя в том, что увиденное мною — это галлюцинации, игры моего воображения. Да! Все так! Просто мой мозг выдает желаемое за действительное.

Судорожно вздыхаю в попытке удержаться рвущиеся наружу рыдания. Пару секунд сижу с закрытыми глазами, после чего убираю руки от лица и смотрю на подругу.

— Давай скорее заканчивать дела на сегодня, — выдавливаю из себя улыбку, но, видимо, она получается натянутая, потому что Геля сводит брови к переносице. — Мне нужно няню пораньше освободить. Она хоть и выздоровела, но ее дети все еще болеют.

— Как Маришка? — знакомая тревога появляется на лице подруги.

Сколько я говорила Геле, что в случившемся на детской площадке нет ее вины, она никак не хочет это признавать.

— Все с ней хорошо. Улыбчивая, энергичная девочка. По ней не скажешь, что недавно что-то случилось, — тянусь через стол, накрываю руку подруги. — Отставить самобичевание! — шуточно приказываю, с любовью глядя на подругу, которая продолжает грызть себя изнутри.

— Ты не понимаешь, — Геля отводит взгляд в сторону, я невольно прослеживаю за ним. Замираю. Кровь стынет в жилах, уши закладывает. Я даже не слышу, что говорит подруга, потому что смотрю на затылок мужчины в темно-синем костюме, который сидит за столиком в другом крыле кафе со светловолосой девушкой и десятилетним мальчиком.

Возможно, я бы не обратила на них внимания, если бы ребенок не выбежал из-за столика и не помчался к витрине с десертами, встроенной в барную стойку, находящуюся недалеко от нас.

Не знаю, что меня цепляет больше: темно-русые волосы или строгий взгляд, который я видела только у одного человека — у своего мужа.

Мальчик останавливается у витрины и начинает рассматривать десерты.

Я же не могу отвести от него глаз. Рассматриваю с особой тщательностью, будто от того, замечу ли я все детали, зависит моя жизнь. Ребенок кажется вполне обычным: русые волосы, немного заостренный нос, тонкие губы. Одет он тоже вполне просто: в черную кофту с человеком-пауком на груди, выцветшие джинсы с немного потертыми коленями, черные кроссовки.

Скольжу по нему взглядом, останавливаясь на самых мелких деталях. Таких, как синяки на костяшках пальцев. Пытаюсь найти в ребенке что-нибудь похожее на моего мужа. Но не могу. Кроме строгого взгляда не вижу ничего общего. Может, все-таки не отец и сын?