Книга Что-то на французском, страница 9 – Татьяна Грачева

Именно в этом старом доме случилось нечто похожее в тот день, когда он потерялся, но раньше Данил считал это причудой памяти. Честно говоря, это было жутко: он не мог нормально двигаться, еле стоял, ощущал себя маленьким и беспомощным, вообще не смог понять, что происходит, а мама и бабушка трепали за щёки и сюсюкали, как с малышом. Наверное, если бы сейчас не повторилась подобная галлюцинация, он бы и не вспомнил про тот случай. И всё-таки это было жутко тогда, и не менее жутко сейчас.

Он провалился в прошлое, словно в яму. А в том, что это было его прошлое, он не сомневался: в одиннадцать лет на весенних каникулах Данил умудрился заболеть бронхитом и, вместо того чтобы гонять с Сашкой на велосипедах, провалялся с температурой две недели, одну из них — в больнице. Очухавшись после болезни, вышел на улицу, словно затворник из темницы, прокручивая в голове строки: «Вскормлённый в неволе орёл молодой». Именно в этом дне он сейчас побывал.

Данил обошёл дом, переступая через хлам, кирпичи и поломанную мебель. Пыльная взвесь никуда не исчезла, но головокружение больше не повторилось. Пульс постепенно утих, в животе перекатывался ком эмоций, больше всего похожих на сожаление и глухую тоску. Подобное, только не так остро, он испытывал каждый раз, когда уезжал из Васильевки в Новороссийск, а мама и бабушка провожали его, стоя у калитки. Обе махали, улыбались и не уходили, пока машина не поворачивала на другую улицу.

Выбравшись из здания, он оглянулся. Над заколоченной дверью висела табличка. Полустёртая надпись гласила, что дом подлежит сносу в мае следующего года. Странно, что эту развалюху не снесли раньше. Место неплохое, от центра недалеко, правда, пятиэтажки плотно обступили этот дом и скрыли от случайных прохожих. Данил сфотографировал табличку и, подсвечивая дорогу фонариком на телефоне, выбрался на тротуар. Мутная тоска сформировалась в твёрдое убеждение: нужно навестить родных в Васильевке. Маме и бабушке пора обновить стрижки и показать им новую причёску Ильяса.

Ильяс терпеть не мог «день ног». Во-первых, в джинсах их не видно, а во-вторых, от нагрузки у него кружилась голова, пару раз доходило до обморока. Вот руки и спина — другое дело. На физкультуре в футболке сразу видно, кто булочки с газировкой лопает, а кто протеиновые батончики и куриные грудки.

Папа опоздал и сейчас разминался на беговой дорожке, Ильяс не бездельничал в одиночестве и уже заканчивал третий подход на платформе. Этот же тренажёр заняла группа новеньких посетительниц. В итоге они чередовали упражнения. Чтобы не тратить время зря, пока они жали платформу, он качал пресс на коврике рядом. Потом они менялись, но время отдыха новенькие ничем не занимали, просто болтали.

Судя по всему, они приходились друг другу мамой и дочкой. Женщина явно пришла впервые, не только в «Титан», а вообще в тренажёрку. Она стеснялась, всё время уточняла у тренера технику: как держать, как дышать, как сидеть. А вот её дочка, ровесница Ильяса, производила впечатление опытной, да и выглядела как спортсменка, причём в зеркало на себя практически не смотрела, значит, привыкла к собственному мускулистому отражению. Она платформу жала с весом на десять килограммов больше, чем он. Правда, понять, чем именно она занимается, он пока не смог. Не пловчиха и не гимнастка, у тех плечи и спина, как капюшон кобры, а у неё — нет, но при этом ноги и пресс — сплошные мышцы. Даже слишком рельефные. Ещё и стрижка короткая. Пацанка какая-то. И всё же, чем она занимается? Может, как Риша, волейболистка?