Книга Прайс на тело, страница 20 – Виктория Авантюрин

— Тогда зови его. Срочно.

Павел встаёт, проходит к столу. На краю — ноутбук, закрытый. Он разворачивает его, пробует ввести старый пароль. Ничего. Щёлкает замок блокировки.

— Разблокировать, выгрузить всё. Переписка, документы, всё, что можно.

Секретарь уже на линии с техником.

— И банковские счета. Все. Выписки за последние полгода. Пусть юристы тоже посмотрят.

— Уже запрашиваю, — коротко отвечает секретарь и выходит.

Павел остаётся один. Опускается обратно в кресло, щёлкает пальцами по подлокотнику. Щека подёргивается — он втягивает себя в это. Включается. Как и должен.

В этот момент дверь кабинета приоткрывается.

— О, ты занят? — вваливается фигура в расстёгнутой кожанке. — Я как раз в городе был. Решил заскочить.

Павел поднимает взгляд.

— Ты чего тут?

— Слышал, что у тебя теперь всё на плечах. Вот и пришёл. — Мужчина улыбается, присаживается без приглашения. — Помнишь ту первую ночь в Америке?.. Изольда… ох…

Павел коротко смотрит на него. В глазах ничего, кроме холода.

— Изольда? — переспросил глухо. — Сложно забыть. Особенно, как ты тогда полез к ней, пока я на пять минут вышел.

— Ну брось, мы все тогда были немного не в себе, — пытается отмахнуться тот.

— Не в себе был ты. А я теперь в себе. И во всём этом, — он машет в сторону стола и ноутбука. — Так что если хочешь поболтать — потом. Сейчас я работаю. — Слушай, я, кстати, всё думаю… — продолжал гость, закинув ногу на ногу. — Я вот всё-таки, наверное, женюсь на Изолиде. Не знаю, она как будто держит меня в тонусе, понимаешь? Я прям чувствую, что хочу остепениться.

Павел молчал. Его взгляд снова скользнул по экрану ноутбука. Страницы загружались медленно. Ему не было дела ни до Изолиды, ни до тонуса друга.

— Мы были в Лиссабоне на прошлой неделе, — продолжал тот, не замечая ледяного молчания. — Она устроила мне такую истерику… но я, блин, даже от этого кайфанул. Наверное, это и есть любовь?

Павел откинулся в кресле, сцепил пальцы на груди. Посмотрел на него долго. Без эмоций. Пронзительно.

— Слушай, — сказал спокойно, но твёрдо. — Я сейчас в деле. До ушей. Понесло, сам видишь. У меня нет времени обсуждать твою Изолиду.

Друг неловко улыбнулся, будто не сразу понял тон.

— Не, я понимаю. Просто ты всегда как-то трезво на всё смотришь. Думал, вдруг скажешь, стоит ли вообще…

— Вечером. Если я до него доживу, — перебил Павел. — Приходи с вином, обсудим хоть свадьбу, хоть развод. Сейчас — нет.

Он поднялся. Отошёл к окну, демонстративно повернувшись спиной. Это был не вопрос. Это был приказ.

Гость встал, не спеша.

— Ладно, понял. Не буду мешать. Держись там, брат.

— Давай, — коротко бросил Павел, не оборачиваясь.

Щелчок двери. Тишина. Воздух стал чище. Он дождался, пока дверь за другом закрылась, и в офисе снова воцарилась тишина — сухая, стерильная, как воздух перед грозой. Павел облокотился на стол, потянулся к отцовскому портфелю, достал блокнот.

Кожа на обложке была тёплой, как будто только что из рук. Пахло табаком, старой бумагой и дорогим одеколоном — всё это раздражало. Слишком живо, слишком напоминало, что человек, которому всё это принадлежало, ещё вчера был жив.

Он раскрыл блокнот.

Раз в неделю — аккуратные записи: «Луиза. 16:00», «Луиза. Перенесли на 15:30», «Луиза. Отмена, перенесём».