Книга Пышная слабость большого босса, страница 39 – Юлия Обручева

Я даже не зашла в игру.

У меня просто нет сил, чтобы написать Хантеру.

Внутри меня все выгорело дотла, оставив только едкий пепел разочарования.

Резкий, требовательный звонок в дверь разрывает тишину так неожиданно, что я вздрагиваю,

едва не расплескав напиток на пушистые штаны.

За звонком следует глухой, настойчивый стук.

Я хмурюсь. Курьер? Я ничего не заказывала.

С трудом поднявшись, я плетусь в прихожую. Щелкаю замком, распахиваю дверь и замираю,

словно наткнувшись на невидимую бетонную стену.

На моем пороге стоит Алекс.

Но это не тот холодный бог, который сегодня утром вытирал ноги о мой отдел.

Этот Алекс выглядит так, словно его пропустили через мясорубку.

Его обычно безупречный русый хвост растрепался. Галстука нет, верхние пуговицы рубашки

вырваны с мясом, пиджак помят, а на костяшках правой руки виднеются свежие, кровоточащие

ссадины.

Он тяжело дышит, и от него исходит сумасшедший, пробирающий до костей запах ночного дождя и

бергамота.

Его серые глаза, обычно напоминающие ледяные осколки, сейчас горят отчаянным, лихорадочным

огнем.

— Рита, — хрипит он, и в этом звуке столько боли, что у меня предательски сжимается сердце.

Но я мгновенно воздвигаю вокруг себя стену. Я натягиваю капюшон с дурацкими ушками панды

поглубже на растрепанные рыжие волосы и ледяным тоном произношу:

— Что тебе нужно, Александр? Пришел лично вручить приказ об увольнении? Или Совет

директоров постановил расстрелять меня прямо в прихожей?

Он делает шаг вперед, переступая порог. Я инстинктивно пячусь, позволяя ему войти в тесный

коридор, но не дальше.

— Я нашел их, — выдыхает он, закрывая за собой дверь. — Вадик и Стас. Это они, Рита. Они

слили код. Стас подложил мышку на стол Лены, а Вадик зашил вирус в обновления. Они уже в

полиции.

Я смотрю на него, и на мгновение повисает звенящая тишина.

Моя правота доказана. Мои ребята чисты.

Но почему-то я не чувствую ни триумфа, ни радости.

Я чувствую только бесконечную, давящую пустоту.

Я делаю медленный глоток напитка, не сводя с него глаз.

— Поздравляю, генеральный директор. Твоя элита оказалась кучкой уголовников. Надеюсь, ты

счастлив. А теперь — уходи.

Я указываю свободной рукой на дверь, но он даже не шевелится.

— Рита, умоляю, выслушай меня, — Александр делает еще один шаг ко мне. Его рука тянется к

моему плечу, но замирает в миллиметре от пушистого флиса.

Он не смеет ко мне прикоснуться.

— Я был слепым, высокомерным кретином. Признаю, я параноик. Я повел себя как последний,

конченый подонок. Я знаю, что ты меня ненавидишь. Я заслужил каждое слово, которое ты

бросила мне в лицо. Но я приехал сказать... я приехал умолять тебя о прощении.

— О прощении? — горько и сухо усмехаюсь я. — За что именно, Алекс? За то, что ты унизил

меня перед всем офисом? За то, что довел до слез моих стажеров? Или за то, что ты выстроил

этот больной театр с Советом директоров, чтобы упиваться своей безнаказанной властью?!

— Я не упивался властью! — он в отчаянии проводит рукой по волосам. — Я боялся!

— Ты?! Боялся?! — я взрываюсь, швыряя бокал на тумбочку так, что напиток выплескивается на

дерево.

И наступаю на него, тыча пальцем в его грудь.

— Чего ты боялся?!

— Я боялся тебя! — ревет он в ответ, наклоняясь ко мне.

Расстояние между нами стирается. Воздух в коридоре становится густым и наэлектризованным.