Книга Мажор. Ставка на любовь, страница 79 – Ева Енисеева

Я должна была злиться.

Но вместо этого сердце колотилось каждый раз, когда память подсовывала его взгляд — упрямый, прожигающий, родной.

Поезд резко дёрнулся, замедляясь. Гул в вагоне поднялся — люди потянулись к дверям, собирали сумки. Я поднялась, поправила рюкзак на плече и глубоко вдохнула. Домой. В Воронеж.

Когда я вышла на перрон, привычный запах города накрыл с головой — влажный асфальт, пыль, что-то сладкое от булочной на углу. Всё было до боли знакомым. И странно — будто ничего не изменилось. Только я уже другая.

Мама стояла чуть поодаль. В светлом плаще, такая же худенькая, с собранными волосами. В руках — контейнер явно с чем-то вкусным.

Я шагнула вперёд, и она обняла меня так крепко, что я почти задохнулась.

— Викочка… — голос дрогнул. — К чёрту элитные ВУЗы.

Я уткнулась носом в её плечо, вдохнула запах — кофе и жасминовый шампунь.

— Мам, я… — выдохнула я, но дальше сумела только сглотнуть, так внутри всё сжалось.

Она чуть отстранилась, посмотрела мне в глаза — внимательная, сразу всё понимающая.

— Потом расскажешь. Не спеши. Сейчас — поехали домой.

Мы двинулись по улице к остановке, и я поймала себя на том, как мне его не хватает. Надо же, мы так мало пробыли вместе, а он будто пророс в самую душу. Всего несколько дней — а будто целая жизнь.

Но что я скажу ему, если он напишет?

И что буду делать, если — нет?..

Я толкнул дверь так, что она ударилась о стену, и шагнул внутрь. Воздух в кабинете был густой — пахло дорогим виски и приторными женскими духами.

Алиса дёрнулась на диване. На ней — только кружево и пиджак моего отца, наброшенный ей на плечи, будто насмешка.

— Тимур! — выдохнула она и метнулась к столу, на ходу прикрываясь. — Я… это не то…

— Вон отсюда, — процедил я сквозь зубы, даже не взглянув на неё — всё моё внимание приковал к себе взгляд отца. Ледяной, намешливый.

Она пискнула, схватила юбку и, спотыкаясь на каблуках, выскочила в коридор. Хлопнула дверь.

И мы остались вдвоём.

Кабинет — тот самый, где я в детстве сидел на краешке кожаного кресла и зубрил английский, пока отец диктовал условия сделки по телефону. Картины на стенах, шахматный набор в углу, коллекция редких коньяков за стеклом.

Отец сидел за столом — ровная спина, руки сцеплены в замок, глаза прищурены.

— Ты мог бы постучаться, — сказал он спокойно, с таким видом, будто я нарушил правила этикета, а не застал его с девушкой, которую он набивает мне в невесты.

Я шагнул вперёд, кулаки сжались.

— Что это было?

— Не твоё дело, — отрезал он.

Я усмехнулся, хотя внутри всё кипело.

Он не дрогнул.

— Ладно, мне плевать, трахай кого хочешь, только мать не обижай. Я за другим приехал.

Он чуть приподнял брови, потянулся к графину с виски. Налил себе, мне не предложил.

— Зачем же?

— Ты знал, — сказал я.

— О чём? — его голос по-прежнему оставался холодным.

— Про семью Вики.

Отец приподнял бровь.

— В то утро, когда ты внезапно отправил меня в лагерь. Ты знал, что будет совершено нападение?

В его глазах мелькнула тень — едва заметная, но я уловил её.

Он откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди.

— Есть вопросы, сын, на которые лучше не знать ответа.

Тишина повисла в кабинете. Только гул кондиционера и моё собственное сердце, колотящееся в висках.