Книга Мажор. Ставка на любовь, страница 75 – Ева Енисеева

Я кивнула и осторожно прикусила его зубами, но Тимур не отнял руки, тогда я приоткрыла рот и взяла картошку полностью, порочно касаясь его пальцев губами и языком.

Тимур при этом смотрел так пристально, что еда вдруг показалась куда менее важной, чем то, как его пальцы касались моих губ.

— Вкусно? — спросил он, голос прозвучал низко, с лёгкой хрипотцой.

Я кивнула, не в силах сразу ответить. Горло будто перехватило. Тимур улыбнулся и только тогда отнял руку, облизав кончик пальца так естественно, будто это не был жест, от которого у меня по коже пробежали мурашки.

— Здесь всё как-то… неправдоподобно, — сказала я, чтобы отвести взгляд. — Как будто мы в старом английском романе.

— Вот именно, — кивнул он, пододвигая ко мне бокал с вином. — И ты сегодня моя героиня.

Сегодня.

А завтра кто будет твоей героиней, Тимур?

Я взяла бокал, обхватила тонкую ножку пальцами, сделала глоток и почувствовала обжигающий вкус вина.

Не стоит сегодня про это думать, Ви. Не стоит.

Вскоре Тимур сказал что-то смешное и развеял мои страхи, но где-то в глубине души я всё ещё ждала подвоха. Что вот-вот что-то должно было пойти не по плану. Кто-то должен был поджечь этот карточный домик. Он вспыхнет. И от этих чувств, и от моего сердца, останется лишь прах.

Но пока мы сидели в махровых халатах в этой шикарной столовой, кормили друг друга и смеялись. И вся эта странная, слишком большая для нас двоих столовая вдруг стала уютной.

После ужина Тимур повёл меня в свою комнату — ту самую, где он жил когда был подростком.

— Ты был близок с дедом? — спросила я, оглядывая её.

Комната совершенно не вязалась с образом Тимура-мажора: простая кровать, стол с облупившейся кромкой, пара постеров — чуть выцветшие, но всё ещё дерзкие. Здесь не пахло роскошью, здесь витали ароматы ещё детского бунта и того старого Тимура, которого я когда-то хорошо знала.

Знаю ли я нынешнего Тимура?

— Да, — кивнул он, задержавшись у стола. — Но потом они с отцом сильно поссорились. Я стал реже приезжать… а когда дед умер, я даже толком не простился.

В его голосе мелькнула горечь, и мне захотелось её развеять — я дотронулась до его руки.

— Ты всё равно был для него важен. Даже если не попрощался, — сказала я тихо.

Мне это было слишком хорошо знакомо, я с папой тоже не успела попрощаться…

Тимур перевёл взгляд на меня и вдруг усмехнулся, но улыбка вышла какой-то уязвимой.

— Ты слишком в меня веришь, Ви.

— Что поделать, если ты… — я замолчала.

— Договори, — попросил он.

— Ты мой щит. Всегда им был.

Мы стояли так несколько секунд — я всё ещё в его халате, босая, он напротив с этими своими зелёными пронизывающими омутами.

Атмосфера комнаты вмиг стала другой. Тимур шагнул ближе, провёл пальцами по моим волосам и сказал:

— Знаешь, чего мне не хватало? Вот этого тепла. Когда ты рядом.

Он сгрёб меня в охапку, обнял, слегка потянул за волосы, запрокидывая мне голову, и поцеловал.

Страстно. Волнующе.

Его губы тянули из меня дыхание, пальцы жёстко держали за затылок, а другая рука скользнула по спине, прижимая меня ближе, ближе, так что между нами не оставалось даже воздуха.

Я обвила его шею, чувствуя под ладонями горячую кожу и напряжённые мышцы.

Той ночью мы ещё долго не спали, стараясь напиться друг другом, будто оба подозревали, что другой возможности для этого может не представиться…