Книга Мажор. Ставка на любовь, страница 25 – Ева Енисеева

— Да, не место для богатеньких буратино с армией репетиторов и личным массажистом, — произнесла я.

Думала ли я так на самом деле?

Наверное, да. Но не про Тимура… Он выглядел так, будто всё, чего он достиг, было заработано его собственными стараниями.

— Не ожидал, что у тебя такой узкий взгляд на жизнь, — сказал он, горько усмехнувшись, и мне тут же захотелось взять свои слова назад, но сказанного не воротишь.

Мы стояли так близко друг к другу. Практически дышали одним воздухом. Стоит только качнуться вперёд, и наши губы коснуться друг друга.

И мне так хотелось это сделать!..

Тимур наклонился ближе, ещё секунда, и он меня поцелует!

Я почувствовала его дыхание на своих губах, такое волнующее и горячее. Мои губы приоткрылись сами собой, капитулируя перед этой осторожной страстью. Внизу живота сжалось.

— Надевай. Спортивную. Форму, — прошептал он мне в губы! — Покажу, как отработать ошибки при бэкхэнде.

Он обыграл меня.

Поставил шах, заявившись сюда, а теперь и мат, заставив подумать, что хочет поцеловать.

Шах и мат.

Я отступила. Упёрлась попой в комод. Тимур усмехнулся.

— У тебя пять минут, Ви.

Ви, он раньше называл меня так…

Тимур

Комната пахла ею.

Не духами, не шампунем — нет. А самой Викой. Тёплый, едва сладкий запах, упрямо цепляющийся к сознанию, как призрак чего-то давно забытого. Он был повсюду. И это сводило с ума.

Я лежал на её кровати, уткнувшись затылком в подушку, и думал, какого чёрта я вообще здесь делаю.

Я не должен был приходить. Не должен был открывать дверь. И уж точно не должен был чувствовать такое облегчение от того, что оказался в этом крошечном, пропитанном её запахом пространстве.

Из-за стены доносился приглушённый шум душа.

Она была в нескольких шагах. Голая, беззащитная.

Рядом.

И далеко.

В какой-то момент вода выключилась, и я уже собирался сесть, как вдруг щёлкнул замок и дверь открылась.

И я замер, глядя на неё.

Полотенце — короткое, опасно короткое — еле прикрывающее бёдра. Голые ноги в капельках воды. Волосы тёмные, мокрые, тяжёлые — прилипли к ключицам.

Задумчивая, в этом сиреневом сумеречном свете, в тишине, в покое она вышла медленно, замерла перед окном, позволяя мне рассмотреть её тонкие черты, слегка загорелые ноги, мокрые плечи…

Она беззаботно улыбнулась своим мыслям, смотря в окно и не подозревая, что я здесь. Не зная, что я на грани между завалить здесь и сейчас и… обнять крепко-крепко, а потом всё равно завалить.

Я едва не застонал.

Не вслух — внутри.

Потому что она была не просто красива. Она была настоящей. Живой. Настолько живой, что у меня перехватило дыхание.

Она села на край кровати, потянулась к баночке с кремом, провела пальцами по бедру... А потом взялась за край полотенца.

— Я, конечно, не возражаю… — произнёс я, понимая, что обязан обнаружить себя… — Но мне кажется, ты торопишься.

И вот тут началось настоящее противостояние. Я наблюдал, как глаза у неё округляются. Как она пытается выглядеть грозно, но в голосе — дрожь.

И я не облегчил ей жизнь — очень хотелось посмотреть, как она будет выкручиваться.

Я поднялся, но остался стоять. Смотрел. Наслаждался тем, как быстро она теряет контроль.

Это было нечестно. Жестоко.

И всё же я продолжал.

— Отвернись!

Я усмехнулся и медленно повернулся к окну. В стекле всё прекрасно отражалось. И то, как торопливо она дернула ящик, как нервно вытащила одежду… как сбросила полотенце. На секунду я увидел всё. Неосознанно сжал пальцы в кулак.