Книга Простить или полюбить, страница 45 – Вероника Стужина

Но я перебила его:

— Совсем не глупости. Не каждый мужчина готов отменить свои планы ради женщины, далеко не каждый…

Максим посмотрел на меня с такой любовью, с такой нежностью, что мое сердце пропустило очередной удар.

— Мне жаль, что ты жила именно с таким. Но обещаю, я докажу тебе, что все может быть совершенно иначе.

От его слов слезы потекли еще сильнее.

— Ты даже плачешь красиво, — он притянул меня к себе и крепко обнял. — Только мне больше нравится, когда ты улыбаешься. Твоя улыбка делает меня счастливым. Ты знаешь об этом?

— Серьезно? — шепчу я, боясь поверить его словам.

— Конечно, — он откидывается на спинку дивана и тянет меня за собой. Через секунду я оказываюсь у него на плече, чувствуя, как его рука обнимает меня за талию. — Просто верь мне. Это все, о чем я прошу.

Почти два часа фильма пролетели как один миг. Все это время я наслаждалась запахом Максима, теплом его тела и тихим ритмом его дыхания, что почти ничего не запомнила из того, что происходило на экране. Каждые пять минут я ловила себя на том, что просто смотрю на профиль Максима — на его четкую линию подбородка, на легкую щетину, которая уже начала проявляться к вечеру, на его длинные ресницы.

Он иногда поворачивался ко мне, ловил мой взгляд, и мы улыбались друг другу. Один раз он поднес мою руку к губам и поцеловал каждый палец по очереди. Мне показалось, что мое сердце на секунду замерло.

В конце вечера Максим предложил мне остаться у него, но я все же решила поехать домой. Завтра был важный день, и мне стоило подготовиться к нему заранее. После долгих уговоров Максим все-таки сдался и вызвался отвезти меня домой. Когда мы вышли на улицу, я зацепилась каблуком о бордюр и чуть не упала. Максим успел подхватить меня, затем аккуратно усадил к себе на колено и легким движением надел мне на ногу слетевшую с меня туфлю.

— Тебе не обязательно так делать, — смущенно говорю я. — Правда, я сама могу.

— Возможно, — подмигивает он, и в свете фонарей я вижу, как хитро блестят его глаза. — Но мне приятно заботиться о тебе. Так что не лишай меня этого удовольствия, ладно?

В груди возникает странное ощущение. Будто мое сердце заботливо завернули в мягкое, теплое одеяло. Такого я не чувствовала очень давно — а может быть, никогда. С Ваней мы стали чужими задолго до того, как он изменил мне. Живя с ним, я привыкла, что забота — это что-то, что нужно выпрашивать, заслуживать, доказывать.

А Максим просто берет и делает.

В машине он снова берет меня за руку и не выпускает ее до самого дома. Всю дорогу я смотрю в окно, на ночную Москву, слушаю приглушенную музыку и думаю: «Господи, как же хорошо».

— Ну как? — я кручусь перед подругой в легком черном платье, стекающем по моей фигуре прямо в пол.

Лена отрывается от телефона и окидывает меня оценивающим взглядом. Будто она не просто подруга, а модный стилист, услуги которого стоят немалых денег.

— Не подходит, — заключает она свой вердикт.

— Почему? По-моему, оно очень даже красивое, — пытаюсь возразить я.

Но подруга лишь фыркает в ответ:

— Если соберешься в церковь, можешь смело надеть его, — хмурится она. — Ну серьезно, Ань! Ни тебе красивого декольте, ни открытой спины, ни хотя бы, на худой конец, выреза, обнажающего твои стройные, красивые ноги. — Лен, мне нужно показать себя в хорошем свете, а не открыть всему миру свои достоинства, — вздыхаю я, поправляя упавшую с плеча бретельку.