Книга Простить или полюбить, страница 17 – Вероника Стужина

— Не хотел, но сделал, Вань, — я попыталась вырваться, но он держал меня мертвой хваткой. — Отпусти, мне больно.

— Нет, любимая, не отпущу, пока не поговорим. Это была ошибка, слышишь? Ошибка. Она для меня ничего не значит. Просто Таня не смогла дозвониться тебе и приехала к нам домой. Пока ты ездила за покупками, я предложил ей немного выпить. Она выглядела очень расстроенной из-за проблем на работе, и я хотел поддержать ее…

— И как, поддержал? — съязвила я, все еще вырываясь из его рук.

— Прости меня, солнышко, не знаю, что на нас нашло, — виновато ответил он. — Она первая поцеловала меня, а потом все как-то само закрутилось. Я и не понял, как это случилось. Больше у меня с ней ничего не было, клянусь. Я тебя люблю, Аня. Слышишь? Только тебя.

Каждое его слово делало пробоины в моей броне.

— Не уходи. Не бросай меня, — шептал Ваня, он аккуратно прикоснулся к моей щеке и нежно погладил меня. — Я все что угодно сделаю, чтобы ты осталась со мной, родная.

Хотелось бы мне сказать, что я сильная, смелая и умею справляться с трудностями. Но на самом деле я слабая и неуверенная в себе.

Сердце от тоски сейчас разорвется на мелкие кусочки. Я так отчаянно держусь за прошлое, что не могу даже представить, что будет, когда я оттолкну мужа и выйду из квартиры.

Будет ли мне хорошо? Буду ли я счастлива? Не знаю.

Могу ли я простить его? Вот здесь сложнее всего. Потому что я не могу ответить на этот вопрос. Не сейчас. И вообще — не знаю, смогу ли когда-нибудь. Все так запутанно и сложно.

Я слушаю все, что говорит мне Ваня и все равно не понимаю, как такое могло случиться? Ну правда. Выпили, поболтали. И разговор плавно перетек в прелюдию?

Я знаю себя: какой бы пьяной ни была, за пять лет нашего брака у меня ни разу не возникло желания поцеловать кого-то, кроме мужа. Ни разу. А у него в мое отсутствие сразу стерлись все границы.

Он раньше всегда говорил, что я становлюсь неадекватной, когда выпью. Но мои философские рассуждения — просто цветочки по сравнению с их ситуацией.

— Вань, подожди, — я выворачиваюсь из его рук, пытаясь освободиться. — Мне нужно время, чтобы все обдумать.

Он морщится так, будто я заехала ему пощечиной.

— Ну сколько тебе еще нужно времени? Я же сказал: сам не понял, как это вышло. Изменять не собирался.

— А если бы я не вернулась? — чувствую, как ступаю по скользкой дорожке. Но он сам хотел поговорить, так почему бы не выяснить все до конца?

— В каком смысле? — Ваня непонимающе хлопает глазами.

— Если бы я не прервала вас, ты бы смог остановиться?

— Солнышко, извини, — выдохнул он, опустив глаза в пол. — Не знаю, что тебе ответить. Все случилось так быстро, я сам не понял... Это была ошибка. Клянусь тебе, Аня! Этого больше никогда не повторится.

Мне так захотелось поверить его словам. Ведь правда, каждый имеет право на ошибку, каждый может оступиться. Это не значит, что человек не заслуживает второго шанса.

У нас за плечами столько лет, столько хороших воспоминаний. Такое просто нельзя взять и стереть из памяти.

Как бы я ни спорила с мамой — может, в чем-то она права? Муж всегда был самым близким для меня человеком. Я держалась за него. А теперь хочу так просто уйти от него, сжечь все мосты?

— Я хочу тебе верить, Вань. Правда, очень хочу, — прошептала я, — но... пойми, у меня перед глазами до сих пор эта сцена. Ты не представляешь, как мне было больно, — по моим щекам снова предательски катятся слезы.