Книга Простить или полюбить, страница 11 – Вероника Стужина

— Да, но… — она запнулась, пытаясь подобрать правильные слова, — я не думала, что так скоро. Хоть бы позавтракала с нами.

— Не хочу опоздать на автобус, — пожала плечами я, — следующий рейс будет уже в час пик, так что… я лучше пойду. — Ты к Ване? — спросила она. В голосе мамы звучала надежда.

— Нет, не к Ване, — ответила я.

— А к кому?

— К подруге, — я никогда не любила врать, но и сказать ей мне было нечего.

Я сама не знала, куда я еду: искать квартиру или к Максиму.

— Анют, погоди, — она трогает меня за плечо. Ее руки теплые и как всегда пахнут ромашковым кремом. — Может, не надо спешить с разводом? Ты бы поговорила с Ваней еще раз. Вдруг он и правда одумался?

Я смеряю ее острым взглядом.

— Мама, пока я ездила в торговый центр за подарком к его дню рождения, он привел в дом женщину и спал с ней. Как ты этого не понимаешь? Я не могу простить такое.

Мама бледнеет и отводит взгляд.

— Все, — говорю я твердо. — Я не вернусь к нему. И это окончательное решение.

В дверях кухни показывается тетя Марина. На ней — махровый халат и пушистые тапочки, так и не скажешь, что женщина-то боевая, с огоньком.

— Правильно делаешь, — говорит она, приобнимая меня за плечи. — Ты не слушай мать. Она любит тебя, но слишком зависит от общественного мнения. Ей лишь бы «как у людей» и «чтобы не стыдно было». Но именно тебе с этим жить, так что ты вправе поступать так, как считаешь нужным.

Насупившись, мама вернулась к готовке.

— Спасибо, теть Марин, — улыбнулась я.

— Звони, если что, — она поцеловала меня в щеку. — Я хоть и далеко, но если надо приехать и навалять твоему мужу — приеду. Ты не смотри на мой возраст, порох в пороховницах еще есть, — рассмеялась она.

— Обязательно позвоню, — ответила я.

Приехав в Москву, я целый день безуспешно пыталась найти себе жилье. Но все было тщетно: то квартиры были слишком дорогие, и я не могла позволить себе снять ее даже на месяц; то нормальные по цене, но где-то за МКАДом, или же в городе, но с ужасными условиями проживания.

Уже темнело, когда, расстроенная и уставшая, я подошла к девятиэтажке, в которой совсем недавно обустраивала свое семейное гнездышко. Я сразу увидела их: Максим сидел на лавочке у подъезда, рядом, облаивая каждую пролетающую мимо него птицу, бегал Зевс.

Максим поднял голову — и мы встретились взглядами. — Привет, — говорю я и сажусь рядом с ним на лавочку.

— Привет, — его губы расплываются в теплой улыбке. — Честно говоря, не думал, что ты вернешься, хотя до последнего не терял надежды.

— Я и не собиралась, только вот оказалось, что снять приличную квартиру в Москве не так уж просто.

Зевс подбегает ко мне, тычется мокрым носом в ладонь, затем трется о ноги всем телом, выгибаясь, словно кошка.

— Он по тебе скучал, — произнес Максим. — То и дело бегает в комнату и проверяет, есть там кто или нет.

Я смотрю на него — в свете уличного фонаря лицо Максима кажется мягче. Глаза — голубые, пронзительные — смотрят тебе прямо в душу. — Максим, — я стараюсь звучать твердо, но мой голос все равно дрожит, — можно мне пожить у тебя, пока я не найду квартиру.

— Можно, — кивает он и встает с лавочки, подзывая к себе Зевса. — Пошли.

Пес радостно лает и бежит вперед, к подъезду.

И мы идем. Втроем. Словно одна семья. И в этот момент я даже не думала о том, увидит ли нас Ваня или нет.