Онлайн книга «Господа психологи»
|
Инна смотрела на Германа с ожиданием, она ждала его улыбку, которая все грубое смывала. — Прости, – сказала она. – Больше никаких анкет и никаких вопросов. Только последний… — Последний! — Да… – Инна вздохнула. – Герман, скажи мне… Почему вы даете себя развратить? — Развратить! – засмеялся он, в тот вечер у него была хорошая трава. – Ты это для науки спрашиваешь? Или тебе самой интересно? — Я просто спросила… — Любопытная, да? Тогда пойди на зону, не в гости за решетку, а помотай там треху… После этого скандала Герман сбежал в первый раз. Инна искала его в студии звукозаписи, спрашивала о нем в ближайших пивных ларьках. Она заметила, что продавщицы из пивнушек улыбались ей как-то странно, оказалось, что многие из них были с Германом хорошо знакомы, глупые девки были ему приятнее умной жены. Он начал уходить из дома на ночь, на пару дней, и у ларьков Инна его всегда находила. Там же состоялся их последний разговор. Неделю ее не было дома, она уехала в Одессу, на семинар по телефонам доверия. Вернулась – а Германа нет, и она побежала к пивнушкам, с заднего хода туда подошла и услышала, как он развлекает публику. — Такая баба – и сама ко мне! Нет, вы прикиньте… Вы знаете, она какая? Умная! Образованная! Целомудренная! Продавщицы заржали, одна захихикала: — Чего-чего? — Молчи, овца! – заткнул он девушку и пошел на второй разворот. – Такая баба! И сама ко мне! А кто я? Посмотрите на меня. Я же маленький! Противный! Злой! Инна вышла к нему и прикрикнула, как мать на ребенка, который загулялся: — Ты не маленький! Пойдем домой! Герман, как всегда, улыбнулся, он был в хлам, поэтому улыбочка не очень удалась. — Приехала… Ну, как там? Море теплое? Подзагорела, я смотрю… — Пойдем… — Нет, не могу! – начал он издеваться. – Я маленький! Мой потолок – два двадцать! Он повесил клешни на пьяную мамзель, и та его чмокнула и скорчила Инне козлиную морду. Инна всю эту мелкую жестикуляцию даже не заметила и не стала орать, как орут все обычные несчастные женщины, когда мужья у них напиваются у грязных ларьков. Инна была не обычная женщина, она была мать Тереза. Она протянула Герману руку: — Пойдем. Не пошел он и в ответ промычал еще: — И-и н-на-а-а! …На следующий день вечером, когда Инна вернулась с работы в свое общежитие, дверь в ее комнату была открыта, из замка торчал ключ, его оставил Герман. Он приходил, когда ее не было, забрал свои вещи, заодно и видик, и телик, и кое-какие денежки. Инна про эти мелочи не говорила «вынес» или «украл», она говорила «забрал». Больше она его никогда не видела, если не считать фотографии, ей передали ее спустя три года после расставания. Герман на этом фото сидел в какой-то тачке в модном костюме и улыбался. Этот снимок Инне прислал бывший воспитанник колонии, маленький Бабка, он снова сел за кражу и в тюремной больнице встретил Германа. «Он меня там пригрел, – написал Бабка, – он приносил мне еду, мы много с ним разговаривали, вспоминали колонию. Герман сказал, что это было лучшее время в его жизни. В зоне у него все хорошо, но его там никто не любит». Второй срок Герман опять получил за убийство, на этот раз ему дали пятнадцать лет. Инна так и мотается всю жизнь по лагерям, по детским тюрьмам. Она занимается правозащитной деятельностью, но об этом я рассказывать не буду, в таких историях мне всегда интересно начало, тот самый момент, когда женщина бросает свою теплую кухоньку и добровольно уносится в зону дискомфорта. |