Книга После нас, страница 33 – Катерина Затула

Нет. Не спешили. Ты убегала. От меня. Потому что знала: если я задержусь рядом ещё на несколько минут, начну задавать вопросы.

Я просто застыл и смотрел в одну точку на стене. Внутри поднималась какая-то жгучая ярость и злость. Какая же ты… лживая сука, Аверина.

Я медленно выдохнул. Нет, сначала ответ. Один. Простой. И если я ошибся — больше никогда к этому не вернусь.

Я взял телефон, в записной книжке по-прежнему был сохранён её номер. Большой палец замер над экраном. Позвонить? Нет. Я должен видеть её лицо.

Я посмотрел на часы, почти девять. Уже поздно. Завтра. Я успею остыть и подумать, получу полную информацию.

Я поднялся, взял ключи от машины. Нет. До завтра я не выдержу. Сегодня.

Никита

Я захлопнул дверь машины, завёл двигатель и резко выехал с парковки. Перед глазами стоял прочерк. Одна короткая линия. Я пересчитал сроки еще несколько раз. Ошибки не было, они сходились почти идеально. Но пока это ничего не доказывало. Она могла забеременеть от кого угодно после меня. С её-то способностью собирать вокруг себя мужиков это вообще не должно было удивлять.

Я всегда говорил, что возле Авериной мужчины появляются и исчезают так же легко, как она меняет брендовые сумки и платья из последних коллекций. Она смеялась и называла меня мудаком. А потом через некоторое время появлялась с очередным «обычным парнем». Правда, почему-то у её «обычных парней» всегда были часы за несколько миллионов и фамилии, которые знала половина страны. Меня это бесило. Всегда. Ещё тогда, когда я был женат на Кристине и не имел никакого права интересоваться, с кем спит её подруга. Я и не интересовался. Просто каждый её новый роман почему-то раздражал меня сильнее предыдущего. Я находил недостатки в каждом. Катя говорила, что я старый брюзга и мне не всё ли равно. И она была права. Мне должно было быть всё равно. Но почему-то никогда не было.

Я резко перестроился в левый ряд. Сзади кто-то протяжно посигналил, но я даже не посмотрел в зеркало. Плевать.

Перед глазами снова возникла девочка. Сейчас я вспоминал её лицо и отмечал то, что не заметил там, в магазине. Она ведь действительно была похожа. Совпадение. До разговора с Катей это будет совпадением. Но если не совпадение…

Я медленно выдохнул и сильнее сжал руль.

Два года назад Аверина решила всё сама. Улететь — её решение. Не отвечать на звонки — её решение. Не читать сообщения — её решение. Исчезнуть так, чтобы я не смог с ней поговорить, — тоже её. Я её останавливал. Мы ведь говорили возле офиса в тот последний день перед её отъездом. Я спрашивал её, что происходит. Хотел отменить её билет. Говорил, что она совершает глупость. Она смотрела мне в глаза и повторяла, что всё кончено. Она сама уже всё решила. За себя. За меня. И, возможно…. за ребёнка.

Злость поднималась медленно. Не горячая, не та, от которой хочется ударить по приборной панели. Хуже. Холодная.

Аверина всегда считала, что лучше других знает, как правильно. Могла вломиться в кабинет и объявить, что мой график составлен через задницу. Выкинуть мою рубашку, которая ей не нравилась. Могла стоять рядом, пока я готовил кофе, и критиковать, что я делаю его неправильно. Всё между нами происходило в её квартире на Малой Бронной. У неё. Только у неё. Она никогда не хотела ехать в мой дом. Ей казалось, что приехать в дом, где я жил с её подругой, — окончательно перейти какую-то черту. Будто спать с бывшим мужем лучшей подруги в собственной квартире было нравственнее.