Книга После нас, страница 238 – Катерина Затула

— Даже не вздумай ко мне прикасаться. Тем более после таких разговоров.

Бровь Никиты медленно приподнялась.

— Немного поздно предупреждаешь.

— Убери руку.

— Не хочу.

Он снова сжал ягодицу с явным удовольствием.

— Азаматов, после вчерашнего ты должен находиться от меня на безопасном расстоянии.

Он усмехнулся и его пальцы снова двинулись ниже. Я перехватила запястье и выразительно посмотрела в сторону Алисы. Дочь совершенно не интересовалась нашими разногласиями. Она уже поднялась на колени и теперь подпрыгивала на матрасе, крепко держа зайца за ухо.

— Здесь ребёнок.

— Я просто тебя обнимаю.

— За задницу.

Его пальцы лениво сжались на моей ягодице.

— Я столько лет хотел держать именно эту задницу. Считай, что это проявление заботы.

Внутри предательски потеплело. «Столько лет» — это сколько именно? Когда я работала в его приёмной и каждый день проходила мимо кабинета в узких юбках? Когда приезжала в этот дом к Кристине, а он здоровался со мной с привычным раздражением и мы терпеть друг друга не могли?

Я ведь специально до него докапывалась. Делала всё, что гарантированно выводило Азаматова из себя. Стоило Никите посмотреть на меня с привычным неодобрением, как во мне немедленно просыпалось желание увидеть на его скуле знакомый желвак. Я улыбалась шире, смеялась громче, перебивала, огрызалась и особенно охотно делилась подробностями своих романов. Некоторых подробностей не существовало вовсе, но Азаматову об этом знать было необязательно.

Я прекрасно понимала, как сильно его раздражал мой якобы пустой образ жизни: вечеринки, мужчины, бессмысленные траты и полное отсутствие серьёзных целей. Святой Азаматов смотрел на меня так, будто лично отвечал за нравственное состояние Москвы, а я одним своим существованием портила ему всю статистику.

Особенно остро мы сталкивались, когда я приезжала в этот дом не одна. После разговора с Кристиной я действительно много об этом думала. Она утверждала, что Никиту раздражали все, кто находился рядом со мной. Сначала я не поверила, а потом начала вспоминать и поняла, что примеров было подозрительно много.

Хотя бы тот Новый год, когда я приехала сюда с Ромой Демидовым. К полуночи все уже прилично выпили. Я сидела у него на коленях и мы целовались. При этом особенно старательно не замечала недовольную рожу Азаматова. Он раздражал меня одним своим видом — безупречно собранный, почти трезвый и осуждающий всё, что не соответствовало его представлениям о правильной жизни.

Через некоторое время я отправилась на кухню за водой. Никита появился следом почти сразу. Остановился в дверях и несколько секунд молча наблюдал, как я наполняю стакан.

— Что? — спросила я. — Тоже хочешь?

— Может, ещё потрахаетесь у меня в гостиной?

Я медленно повернулась к нему.

— А я, кстати, хотела предложить. У тебя такой хороший диван. Из Италии привезли? Будет обидно не проверить его в деле.

На скуле Никиты дёрнулся желвак.

— Забирай своего щенка и проваливай. У меня здесь не бордель.

— Зачем? Мне и в твоей гостиной нравится. Просторно, свет красиво падает. Я как раз собиралась оседлать Рому на твоём непорочном итальянском диване. Посмотрим, переживёт ли твой храм нравственности такое осквернение.

Взгляд Никиты потяжелел.

— Аверина.

— Что? Теперь мне даже стало интересно. Как думаешь, обивка выдержит или лучше что-нибудь подстелить?