Книга После нас, страница 217 – Катерина Затула

— Ты не шлюха. И никогда ею не была.

Я попыталась спрятать болезненную реакцию за привычной иронией.

— Так и запишем: Азаматов официально опроверг один из пунктов журналистского расследования.

Никита подхватил меня за талию и одним движением усадил на себя. Полотенце соскользнуло с плеч, но он подтянул его обратно, укрывая нас обоих.

— Все пункты.

— Неужели я даже не охотилась за местом в списке «Форбс»?

Он прижался лбом к моему лбу. Несколько секунд просто смотрел в глаза, медленно проводя ладонью по моей спине.

— Ты никогда не охотилась за мной, Катя. Скорее наоборот.

Улыбка замерла на моих губах.

— И давно ты охотишься?

— Дольше, чем ты думаешь.

Он не дал мне осмыслить услышанное. Притянул ближе и поцеловал — медленно, почти нежно, оставляя самой решать, сколько именно скрывалось за этими словами.

Катя

Сегодня Никита вновь вернулся неожиданно рано. Мы с Алисой сидели на ковре в гостиной и читали книжку про животных. Точнее, читала я, а дочь переворачивала страницы, показывала пальцем на картинки и уверенно сообщала, что почти все звери говорят «гав». Педагог из меня получился так себе, зато Алису наши занятия вполне устраивали. Услышав входную дверь, Алиса сразу подняла голову.

— Пап!

Она бросила книжку и затопала в холл. Я пошла следом значительно медленнее. Никита стоял возле лестницы и разговаривал по телефону. Пиджак был расстёгнут, галстук отсутствовал, в свободной руке он держал тонкую папку. Увидев дочь, закончил разговор значительно быстрее, чем обычно.

— Всё. Остальное завтра.

Он убрал телефон и поднял Алису. Она сразу обхватила его за шею и начала что-то рассказывать, показывая в сторону гостиной.

— Что случилось? — спросила я.

Никита посмотрел на меня.

— Почему обязательно что-то должно было случиться?

— Ты приехал до семи. Обычно в это время люди в твоём офисе ещё только начинают терять надежду вернуться домой.

— Закончил раньше.

Он произнёс это совершенно спокойно, но я слишком долго работала рядом с ним, чтобы не заметить едва уловимого удовлетворения в глазах. Так Никита выглядел после особенно удачных переговоров: внешне ничего не изменилось, но движения становились чуть свободнее, а на губах постоянно пыталась появиться сдержанная усмешка.

— Азаматов, у тебя очень довольное лицо. Обычно оно означает, что ты кого-то разорил, купил или заставил продать тебе что-нибудь значительно дешевле, чем человек собирался.

— Никого я не разорял.

— Значит, купил.

Он передал мне папку. Я открыла первую страницу, пробежала глазами несколько строк и замерла. Затем вернулась к началу, уже внимательнее прочитав название компании и сумму сделки.

— Подожди. Это тот самый терминал?

— Тот самый.

Я подняла на него глаза.

— Ты всё-таки его выкупил?

— Контрольный пакет.

Несколько секунд я просто смотрела на документ. Переговоры начались ещё тогда, когда я работала у Никиты. Почти год его люди готовили бумаги, согласовывали условия, проводили бесконечные встречи. Я собирала для него справки, переносила совещания, связывалась с юристами и несколько раз среди ночи переделывала презентации, потому что Азаматов внезапно решал, что цифры на седьмой странице расположены недостаточно убедительно.

Владелец компании дважды менял условия, один раз вообще вышел из переговоров за день до подписания, а потом решил, что продавать терминал больше не собирается. Никита тогда внешне отреагировал спокойно. Всего лишь уволил одного из консультантов, отменил три встречи и почти весь день разговаривал с людьми так, что сотрудники старались не заходить в его кабинет без крайней необходимости.