Книга После нас, страница 213 – Катерина Затула

— Это не ответ.

— Ты знаешь мой ответ, Катя.

Нет. В этом и заключалась проблема. Я могла догадываться. Собирать его поступки, взгляды и случайные фразы, складывать их в нужную мне картину. Но однажды я уже решила, что знаю его ответ. Через три дня летела в Америку с его ребёнком под сердцем.

— А если я захочу вернуться домой? — спросила я.

Никита посмотрел на меня так, будто вопрос не имел смысла.

— Ты уже дома.

От его спокойной уверенности стало трудно дышать. В его будущем всё давно было решено: Алиса будет расти здесь, я останусь рядом, а мы станем возвращаться в один дом и просыпаться в одной постели. В его картине существовало общее «мы». Только он по-прежнему не называл его вслух. Возможно, для Никиты поступки действительно значили больше слов. Но мне нужны были и слова. Хотя бы однажды — такие, которые невозможно истолковать неправильно.

— А ты? — спросил он. — Чего хочешь?

Я опустила взгляд на тёмную воду.

— Я хочу нормальную семью.

— Что в твоём понимании нормально?

— Мужчина и женщина, которые не просто живут вместе, а однажды решили стать семьёй. Оба точно знают, кем приходятся друг другу и куда всё идёт. Дети, общий дом и одно будущее на двоих.

Никита чуть усмехнулся.

— Ты сейчас описала нас. Только ещё пары детей не хватает.

Я резко повернулась к нему.

— У нас нет семьи, Азаматов.

Усмешка медленно исчезла с его лица.

— Тогда что у нас есть?

Вопрос повис между нами. Он не мог не понимать, о чём я говорила. Как и я не могла не слышать, что он опять заставляет меня произнести это первой. Но однажды я уже спросила его прямо, что между нами. Тогда мне тоже казалось, что ответ очевиден. Что достаточно лишь заставить его сказать вслух. Через три дня я сидела в самолёте, прижимая ладонь к животу, и пыталась понять, как могла так ошибиться. Повторять этот опыт не хотелось. Вечер был слишком хорошим, а я всё ещё оставалась трусихой.

— Алиса, — наконец произнесла я. — У нас точно есть Алиса.

Никита несколько секунд молча смотрел на меня. Так, словно прекрасно услышал и настоящий вопрос, и страх, который не позволил мне его задать. Затем коснулся пальцами моей щеки.

— Иди сюда.

Я не пошевелилась.

— Это твой ответ?

— Нет. — Большой палец медленно прошёлся по моей скуле. — Это пока единственное, с чем ты не споришь.

Он притянул меня к себе и поцеловал. На его губах остался вкус шампанского и клубники. Я обхватила его за шею, перекинула ногу через бёдра и села сверху.

— Значит, культурная часть закончилась?

Ладони Никиты легли на мою талию. Он поднял глаза к моему лицу.

— Можем продолжить разговор. Я готов.

— Поздно, Азаматов. Я уже настроилась на другое.

Я поцеловала его в губы, затем медленно спустилась к шее и груди. Провела языком по напряжённым мышцам живота. Никита откинулся на спинку, но расслабленным не выглядел. Его потемневший взгляд следил за каждым моим движением, а пальцы крепко сжимали край лежака.

Я стянула с него мокрые шорты. Член уже был полностью твёрдым — тяжёлым, горячим, упиравшимся в живот. Я обхватила его ладонью и медленно провела от основания к головке, чувствуя, как под кожей вздрагивает напряжение. Никита резко втянул воздух. Я поцеловала головку, слизала языком выступившую каплю и медленно взяла его в рот. Ладонь Никиты сразу легла мне на затылок и собрала мокрые волосы, открывая ему моё лицо. Но задавать ритм он не стал. Я двигалась глубже, помогая рукой у основания там, где уже не хватало губ. Чувствовала, как каменеют мышцы его живота, как тяжелеет дыхание. Никита пытался сохранять неподвижность, но бёдра всё чаще едва заметно подавались навстречу моему рту. Пальцы в волосах сжались.