Книга Развод с прошлым, страница 88 – Марина Безрукова

Лаура откинулась на спинку дивана и скрестила на груди руки. Закрылась, — в панике подумала я. — Дистанцировалась и не хочет это обсуждать. Тем более со мной. Но выхода у меня нет.

— Вы всегда… вы всегда относились ко мне с такой теплотой и уважением. Вы приняли меня в дом. Я очень это ценю. И ценю ваши советы, которые вы мне дали. Но больше всего я вам благодарна за Тимура. Это ведь вы воспитали его таким…

Голос сорвался, но я заметила, как в лице Лауры что-то дрогнуло. Кажется, я нащупала чувствительную точку. Тимур. И ее воспитание.

— С ним не страшно. Он надежный. В нем есть стержень. Как у вас, — заторопилась я. — Поэтому он не всегда может показать свои чувства. И я решила это сделать вместо него…

Лаура уставилась на меня, как древняя ящерица. Не моргая, она сканировала меня, словно пыталась уловить хотя бы малейшую фальшь. Но от страха, я как раз таки была очень искренна.

— Простите, это, конечно, не мое дело. Но я хочу, чтобы вы знали. Я вами восхищаюсь! Восхищаюсь вашей силой. Тем, как вы держите удар. Не плачете и не проклинаете судьбу. Вы для меня пример, Лаура Линаровна. И я очень хочу стать такой же, как вы.

В безупречном макияже Лауры, казалось, пошла тонкая трещина.

— Спасибо… Не ожидала. Но мне кажется, эти слова ты должна говорить своей маме. Она ведь тоже… пережила непростой период. Нет?

Я сжала крепче пальцы, еще чуть-чуть и раздавлю фаланги. Самая трудная часть началась.

— Моя мама… к сожалению, живет в иллюзиях. Она не понимает таких людей, как я… как вы. Тех, кто твердо стоит на земле. Поэтому мне всё-таки ближе… ваша позиция. Ваш взгляд на мир, на то, как нужно отстаивать свое. Я за Тимура буду бороться также. Бывает, что, казалось бы, поначалу чужие люди, оказываются ближе, чем кровные. Я долго искала родственную душу. И очень рада, что нашла ее в Тимуре и … в вас.

Я собралась с силами и твердо посмотрела Лауре в глаза. Не моргала и не отводила взгляда, проваливаясь в черную бархатистую глубину.

Лаура

Будильник прозвенел ровно в шесть. Я специально завела его рано, зная, что родители Айдара встают в пять утра. К семи, когда я подъеду к их дому, они уже позавтракают, Камиль Фаридович засядет в планшете, где он каждый день играет в шахматы, а мама — Тамара Николаевна — будет копаться в оранжерее, обустраивая японский сад.

Накинув шелковый халат, первым делом я наклонилась к зеркалу. Тревожно всмотрелась в отражение и поспешила в ванную. Ухоженность и отсутствие отеков сегодня мне были не на руку. А я ведь специально вчера выпила на ночь стакан колы. Но швейцарская косметология не подвела.

Открыв шкафчик, нашла глазные капли. По капле в каждый глаз, и уже через минуту белки слегка порозовели, выдавая якобы бессонную ночь и рыдания. Я удовлетворенно кивнула и вернулась к туалетному столику.

Под глаза лег консилер, который подчеркнул тени и добавил синевы в уголках у носа. Светлого оттенка пудра усугубила бледность. Волосы я расчесывать не стала, лишь небрежно собрала в пучок.

Критически оглядев себя, осталась довольна. Несчастная жена, посвятившая лучшие годы жизни мужу на пороге вероломного развода. В гардеробной застучали вешалки, руки нетерпеливо перебирали вещи в поисках подходящего наряда.

Черное? Нет, слишком нарочито. Не траур же пока. Темно-зеленый? Боже упаси! Лицо станет, как у утопленницы, и я буду выглядеть совсем больной. Свёкры еще подумают, что со здоровьем проблемы и сделают скидку Айдару.