Книга Развод с прошлым, страница 29 – Марина Безрукова

— Аня! — отвлекла меня от воспоминаний о супе свекровь. — Присядь.

Я послушно села. Проще потерпеть, чем выставить ее вон.

— Аня… — свекровь зарделась, как майская роза и опустила густо прокрашенные ресницы. — Эм-м-м… Мы женщины, поэтому можем поговорить откровенно.

Я напряглась, не понимая, к чему она клонит.

— Бывает, что между мужем и женой наступает э-э-э… эра отчуждения.

Она выпрямила указательные пальцы и постучала ими друг о друга. Я заворожено наблюдала за жестикуляцией.

— И тогда… нужно проявить фантазию. Понимаешь?

Я отрицательно потрясла головой, и Зоя Венедиктовна поморщилась. Мне стало интересно, какие фантазии она мне сейчас предложит. Жуть какая! Сижу с почти бывшей свекровью и обсуждаю альковные утехи!

— Может быть, Ваня что-то хотел, о чем-то тебя просил, а ты… Ты отказывала?

И тут меня осенило, как можно избавиться от родственницы. Вот прямо сейчас.

— Да, — потупилась я. — Просил. И я отказывала.

— Но как же так, детка… — укоризненно молвила свекровь. — Как можно? Он же мужчина. Это же его, так сказать… Инстинкт!

Я вздохнула, изображая раскаяние.

— Неужели это было что-то… невыполнимое? А? — глаза свекрови заблестели в ожидании подробностей.

Старая извращенка!

— Почему же… выполнимое. Наверное. Дело в том, что ваш Ванечка давно просил, чтобы в постели было две девушки. Чтобы я привела кого-нибудь. Причем желательно постарше…

Зоя Венедиктовна вытаращила глаза. Еще мгновение, и они бы выкатились из орбит. Я еле сдержалась, чтобы не расхохотаться.

— Безобразие! — вдруг гаркнула свекровь. — Как это? Еще одну? Постарше? Это возмутительно!

Она подхватила сумочку и помчалась в прихожую. Я поняла, что с Иваном она эту тему обсуждать не станет. А значит, моя ложь не всплывет. Вот пусть Зоя Венедиктовна сидит и соображает, как при ее идеальном воспитании получился эдакий развратник.

Анна

Я подошла к зеркалу: пора снимать красоту. Консультант сказала, я могу безбоязненно ходить с системой неделю, но я предпочитала всё же по вечерам снимать. Так я возвращала себе свою жизнь. Пусть и в не самом привлекательном виде.

Лысая болванка на туалетном столике ждала своего преображения. Перед сном мы с этой безликой женщиной менялись местами. Она превращалась в красотку с густыми каштановыми волосами, а я общипанная, как курица, начинала колдовать с растворами, втирая их в проплешины. Раз в два дня уколы. Очень болезненные, от которых выступают на глазах слезы. И я снова начинаю злиться на себя и на Ивана.

— Анна Михайловна, не поделитесь телефончиком вашего мастера? — слышала я на работе.

Все, кто давно меня не видел, начинали ахать и говорить комплименты. Я чувствовала себя обманщицей, шла пятнами, но коллеги, уверенные, что я просто кокетничаю, продолжали петь оды.

Если бы вы знали, — с горечью думала я. — Если бы вы только знали. Ни одна из вас и на метр бы не приблизилась к месту, откуда выходят вот такими вот красавицами. Вы бы побежали в обычный салон красоты, колдовать с биозавивкой и мелированием, окрашиванием и бустапом, стрижками и наращиванием, но не водрузили бы позорную накладку.

Всё-таки, не случайно у всех народов женская сила скрыта в волосах. И когда их теряешь, само собой, из генетических глубин всплывает чувство ущербности.