Книга Развод с прошлым, страница 18 – Марина Безрукова

Но самое главное — он не был лыс. Темные волосы, из которых исчезли нитки седины, лежали небрежной волной, будто насмехались надо мной.

Внутри меня загорелась ярость. Где справедливость? Почему он цветет и пахнет, а я, как воришка должна скрываться? Наматывать какие-то дурацкие тряпки на голову, думать о парике! Сдернуть бы полотенце и швырнуть в него. А потом посмотреть на его лицо. Вытянувшееся, изумленное. Или… Или на нем отразится отвращение? Как будто коснулся прокаженного.

Но еще хуже увидеть жалость. И знать, что в этот момент он тешит свое самолюбие, которое ему шепчет: из-за меня. Это из-за меня она так переживает, что даже облысела. Вроде бы, и так себе повод для гордости, а с другой стороны, радует темное эго, пригревшееся глубоко внутри.

— Ань… давай только без истерик. Без этих… — он метнул взглядом в прихожую, — базарных сцен. Я уже всё решил, поэтому… — он развел руками.

И я еще больше убедилась в мысли, что лысой он меня не увидит. Не сейчас.

— В общем… — Иван взялся за спинку стула, отодвинул и сел, — в общем, я, конечно, виноват. Да…

Слово «виноват» он произнес настолько формально, что пахнуло армией. Стало понятно, что никакой особой вины он не чувствует. И он тут же это подтвердил.

— Жизнь, понимаешь, штука сложная. А главное, быстротечная. Да… Я это только недавно понял. И еще понял, как я хочу жить! Жить! А не доживать. Но с тобой, Ань, получалось, как в склепе. Ты просто застряла в том приступе. И постоянно напоминала мне. А я-то, наоборот, забыть хотел! Ты же душила меня своей опекой.

— Она не душит? — ровным голосом спросила я, откусывая хворост.

Почему-то он мне показался безвкусным. Но нужно было чем-то занять руки, пока Иван жалуется, как я его бедного, мучила своей заботой.

— Нет. Она вообще не акцентирует внимания на моем здоровье. Я для нее обычный человек. А не инвалид.

М-м-м, — подумала я, — так вот как выглядит любовь? Нужно просто не обращать внимания на здоровье близких. Наверное, это возможно, если ты не видел закатившихся от боли глаз и выступившего на лбу пота. Не слышал хриплого, рваного дыхания. Не сталкивался с напряженным взглядом врача.

— Ты зачем пришел? — разговор стал меня утомлять.

Мне еще лекарства заказать надо. И это для меня важнее, нежели душевный стриптиз моего мужа. Особенно, когда меня же еще и пытаются сделать виноватой.

Ваня подобрался и положил руки на стол. Я заметила, что обручальное кольцо он уже снял.

— Я подаю документы на развод. И нужно решить насчет имущества. Предлагаю самый, как мне кажется, адекватный вариант. Наташе я покупаю студию в Казани. Эта квартира остается мне. А ты забираешь дом. По-моему, всё честно.

Он приподнял, сцепленные в замок руки, и снова положил их на стол. Словно они были скованы наручниками.

Я подняла голову и изумленно уставилась ему в лицо. Я не ослышалась? Неужели у Вани так расплылся мозг, что он считает такой раздел полноценным?

— Нет, — покачала я головой. — Я не согласна. Дом без ремонта и старый. Я без машины. Как, по-твоему, я там буду жить?

Иван недовольно цокнул и потер лоб рукой. Глянул на меня из-под козырька ладони. Недовольно глянул, словно не ожидал отказа.

— Ань, — вздохнул терпеливо. — Давай по-хорошему. Квартиру ведь я покупал, так? На дом я, заметь, не претендую. Потому что он принадлежал вашей семье. Там можно нормально жить. Отопление, все удобства, всё есть. Маршрутка ходит, да и электричка рядом. Это же черта города! На работу тебе к десяти утра. А ехать всего час. Подумай.