Книга Будешь моим, страница 10 – Дарья Беженарь

— А теперь клади голову мне на ноги, — говорю, сама удивляясь собственной смелости.

— Че? — Ваня ошарашенно поворачивается ко мне лицом, брови сходятся на переносице.

— Хлопаю себя по ногам. Давай-давай. Ложись. И рассказывай, что у тебя там стряслось.

— Мелкая, не исполняй. Мы вообще-то посреди города, — пытается сопротивляться, оглядываясь по сторонам.

Наивный какой. Неужели по истории с капкейками не понял, что сопротивляться Малике Кафаровой бесполезно?

— Ой, да всем плевать на нас, — отмахиваюсь. — Ложись давай. Даже взрослым мальчикам иногда нужно, чтобы их пожалели и выслушали.

— Я не мальчик, — бурчит Ваня.

— Верю. Ну вот и не выделывайся тогда. Ложись.

Он кряхтит, скрипит, но всё-таки ложится, устраиваясь головой у меня на коленях. Но как-то боком, неловко, стараясь держаться на расстоянии.

— Нет, не так. Ложись лицом ко мне.

Бурчит что-то снова под нос, переворачивается, закрывает глаза. Начинаю поглаживать подушечками пальцев его лицо — осторожно, едва касаясь.

— Теперь рассказывай, — мягко напоминаю почти шепотом.

Ваня молчит. Его веки чуть подрагивают, будто он борется с собой — с привычкой всё держать внутри, не показывать слабости.

Я не тороплю. Провожу несколько раз пальцами от центра лба к вискам, потом вокруг глаз.

— Ммм… У тебя такие… нежные руки…

О-о-о, вот и комплименты подъехали. Неожиданно.

— Тогда рассказывай, иначе престану сейчас тебя наглаживать, — продолжаю лёгкие круговые движения у висков.

— Та тётка объявилась… Хочет отжать дом и автомастерскую… — наконец выдавливает Ваня.

Продолжаю массаж — провожу пальцами по области носа, от кончика к переносице, затем по крыльям вниз.

— К адвокату обращался? — спрашиваю спокойно.

— Не-а. Но нашёл вроде толкового. Завтра поеду, — отвечает он, чуть расслабившись.

Массирую мочки ушей.

— Ка-а-айф… Бля-я-я… Как же хорошо, — выдыхает Ваня хрипло.

От его голоса и хриплых стонов, по спине пробегает волна мурашек.

— Всё будет хорошо, — говорю уверенно. — Вот увидишь. Всё наладится.

Ваня снова постанывает.

— Надеюсь… С того дня, как узнал про болезнь отца, всё пошло наперекосяк. А когда умер… Так вообще кажется, что всё рушится и я ни фига не справляюсь ни с чем.

Сердце сжимается от его слов. Какой груз он тащит на своих плечах: мать, отец, теперь ещё и эта тётка…

— Ты справишься! Ты сильный! У тебя всё получится! Запомни это!

Смотрю на его лицо уже внимательнее. Провожу по бровям, еле прикасаясь пальчиками к векам. Ресницы моргают. Скольжу по скулам, подбородку. Это уже совершенно не похоже на массаж. Но я не могу оторваться. Сейчас он расслаблен и выглядит совсем иначе: спокойный, открытый, доверчивый какой-то.

Взгляд невольно задерживается на его губах. Они немного приоткрыты. Сглатываю. Сердце отчего-то стучит чаще, кончики пальцев покалывает. Хочется прикоснуться к ним тоже и провести… Сжимаю пальцы, одёргиваю руку.

— Всё, вставай, — резко скидываю его голову с колен.

Ваня удивлённо смотрит на меня взглядом с поволокой:

— Ты чё? Я ж не игрушка тебе. Подкидывать меня так резко — я практически уснул уже, чуть не свалился.

Да, Ванечка, ты не игрушка… Но нельзя мне к тебе проникаться. Я же общаюсь с тобой исключительно из-за выигрыша.

— Спать дома будешь, — резко отвечаю.

— Тю, ты странная какая, — хмурится.