Книга Глубже... В подземелье, страница 13 – Максим Крынов

Пока ждал, снова задумался об отце. Сейчас, когда немного разобрался в характеристиках, интересно, сколько у него силы. Где та грань, отделяющая человеческие возможности от тех, что позволяют крошить камни голыми руками? И на каком он этаже? Нужно ли вкачивать и телосложение, чтоб не плющить свои пальцы о камни, или телосложение влияет только на количество очков здоровья?

Впорхнула Союн, отвлекая от мыслей. В белом, доходящем до колен лёгком платьице, белых носочках и с заплетенной в волосы голубой лентой сестра казалась пляшущим по кухне облачком. Шаловливым, лёгким, кидающим озорные взгляды.

Спустя несколько минут с подачи сестры снова рассуждали о книге.

— Я вот не знаю, что для людей интересно. Если б ты писал книгу, что в сюжет включил?

— Каннибализм.

— Ч-что?!

— Каннибализм. В мире редко выпускают книги о нем. К тому же — способ взбодрить читателя.

— Очень плохой способ!

— Я бы сперва подсадил на книгу, как на наркотик, главы выпускал часто, а потом, ближе к середине, собрал всех героев в одной комнате, без еды и воды.

— Ужасно…

Сестрёнка закрыла лицо руками:

— Надеюсь, ты шутишь…

Я рассмеялся.

— Кстати, не хочешь прогуляться вместе? Сходим в парк, покатаемся на колесе обозрения, — порадуешь меня.

Сестрёнка задумалась, картинно приложив указательный палец к щеке.

— Дааа. Давай сходим, братик. М-меня ещё никто не приглашал… В парк…

Не знаю почему, но смущённый голос слегка возбудил, вдобавок на единичку скакнула мана.

— Н-но только ненадолго. Хочу сегодня увидеть подруг, договаривались о встрече.

Пока зашнуровывал привычные берцы, уже собралась. На левом плече висела маленькая, будто игрушечная сумочка. На ножках белые кроссовки. Вот чего никогда не понимал — это белых кроссовок. Как их носят вообще? У меня даже черные берцы после прогулки от пыли и грязи становятся серыми. Где-то лежит подаренная сестрою пара белых кроссовок, которые надел всего раз, прогулялся, старательно обходя лужи, а потом, отчаявшись вытереть грязь влажными салфетками, упаковал в коробку и задвинул в дальний угол шкафа.

Вышли. Сестра сразу взяла за локоть и мы шли, собирая взгляды мужчин и женщин, направленные в основном на неё. Было непривычно ощущать гордость за Союн от мужских взглядов. Ревности не возникало: пока никто не позволял себе лишнего, да и зачем ревновать? Сестра любит брата и равнодушна к остальным. Скорее, был рад за девушку, купающуюся во внимании.

Проходя по пешеходным переходам, Союн приближалась, вдавливаясь в руку грудью. Дыхание девушки в такие моменты учащалось, а глядя в глаза, я ловил смущение и одновременно желание. Сладкая поволока в прекрасных глазах заставляла организм соответствующе реагировать. А когда дошли до парка и стояли в очереди за сладкой ватой, чертовка прижалась спиной и попой, касаясь члена ягодицами через джинсы и тончайшее платье, разжигая желание, которое не мог заглушить никакой самоконтроль.

— Т-тебе удобно?

Ей бы в театре играть! В глазах наигранный стыд, губа закушена, взгляд в пол. Если бы между нашей парой и людьми с обеих сторон не было полуметрового расстояния, поверил, что Союн тесно и она смущена.

— Разумеется, удобно. А тебе?

Мана 24/0

Влил тройку в возбуждение девушки и та, прерывисто вздохнув, отодвинулась. Покраснела.