Онлайн книга «Сага о принце на белом коне. Книга 2»
|
Сможет ли Торвальд встать в один ряд с этими великими людьми? Справится ли он? Торвальд хотел брыкнуть одеяло, но вовремя одернул себя. Пинаться дома нужно — а не в чужой постели, рядом со спящей женщиной. Но тело требовало действия, и Торвальд, перевернувшись на живот, подбил кулаком подушку. Отправившись в страндхег, навсегда изменивший судьбу Грейфьяля, Кваран Мудрый не просто ограбил южан. Да, он привез много золота и серебра. Да, Северные ворота, украшенные трофейными петлями сказочно тонкой работы, до сих пор говорят о неизбывной славе того похода. Великое деяние, но Торвальд тоже умеет добывать богатствао в походах. Да что там говорить… Невелика хитрость одолеть трусливых южан, набив корабль драгоценностями, рабами и сладким вином. Но… Ограничься Кваран обычными трофеями — он, конечно, возвысил бы свой род. Но не возвысил Грейфьяль. Прадед велел тащить на драккар нелепые, странные штуковины, которые показались бесполезными всем — кроме него. Именно благодаря Кварану в Грейфьяле появились новые плуги на колесах — громоздкие, тяжелые, но способные глубоко взрыхливать плотную северную землю. А к удивительным плугам Кваран прихватил жесткие упряжи для лошадей. Тоже уродливые, тоже громоздкие — но оказалось, что они удобнее привычных нагрудных ремней. Лошади в такой упряжи не задыхались, волоча грузы, они могли тащить вдвое — нет, втрое больше! А волы пахали с утра до заката, а не падали от усталости уже к полудню. Не золото, не серебро, не рабы — плуг и хомут принесли Грейфьялю процветание. Крестьяне смогли обрабатывать больше земли, на глубоко взрыхленной почве посевы давали богатые всходы — и вскоре соседние правители начали покупать масло, зерно и лен не в далеких южных краях, а здесь. В Грейфьяле. Забавно, если задуматься. Судьбу народа решил не меч, а плуг… Именно поэтому отец так цепляется за чужаков. Если к хомуту и плугу добавить хорошую погоду — солнечную, в меру дождливую, безветренную… То воевать придется только с соседями, которые захотят поживиться чужим добром. Ну и для удовольствия, разумеется. Настоящий мужчина должен сражаться, иначе какой же это мужчина. Но настоящему правителю воинского умения недостаточно. Он должен предвидеть на десять шагов вперед. Должен быть хитрее лиса и терпеливее змеи. Сможет ли Торвальд? Сейчас он даже понять планы отца не может, не говоря уж о том, чтобы придумывать собственные. А Синри предлагал… Конечно, это всего лишь злой дух, к тому же помешанный на голых бабах. Не то чтобы Торвальд не разделял увлечения голыми бабами…, но все-таки это несерьезно. Вряд ли Синри сумел бы исполнить то, что обещал. Но если бы все-таки сумел? Если бы Торвальд научился разгадывать замыслы врагов? Стал хитроумным и предусмотрительным, овладел искусством убеждения так же мастерски, как овладел воинским искусством? Может, стоило согласиться? Ветер за окном бесновался, срываясь на голодный волчий вой. Снег серебряной пеленой мчался над землей, закручиваясь тугими водоворотами, хлестал крышу и стены. Торвальд слышал неумолчимый, вкрадчивый шелест — это заледеневшие хлопья били в стекло, тяжелой седой бородой налипая на подоконник. Ива, медленно вздохнув, придвинулась поближе, закинула на Торвальда худую легкую ногу. Он провел пальцами по шелковой коже под коленкой, потом по бедру выше, выше… Ива сонно промычала, бессознательно потянулась навстречу ласке. Торвальд перевернулся набок, поцеловал в шею, в подбородок, снова в шею. Тело отреагировало так, как и должно было отреагировать — мужской орган воспрял, словно поднятый по тревоге стражник. Ива, еще не вполне проснувшаяся, удивленно мурлыкнула и прижалась, качнула бедрами — движение отозвалось в паху тягучим, пьянящим жаром. Торвальд, чуть сдвинувшись, изменил угол, скользнул между ног — не вошел, нет, только коснулся той чувствительной точки, которую должен знать каждый мужчина, желающий не только принимать наслаждение, но и дарить его. Ива хрипло застонала, откинулась на спину и потащила Торвальда на себя. Отказываться он не стал. Мягко перекатившись, навис, опираясь на локти. |