Книга Сага о принце на белом коне. Книга 2, страница 178 – Юлия Стешенко

— Нет. Ты останешься тут. Не вздумай путаться у меня под ногами. Резать этих курят и одновременно тебя прикрывать — я не двуликий Хемдиль, одновременно в обе стороны смотреть не могу. Поняла? — Ива все еще рвалась в атаку, поэтому Торвальд аккуратненько ее встряхнул. — Ты меня поняла?

— Да. Поняла.

Ива обмякла в его объятиях. Внимательно посмотрев ей в лицо, Торвальд удовлетворенно кивнул и разжал руки.

— Вот и хорошо. Сиди тут. Я все сделаю.

Толстомордый уже подтащил девку к алтарю. Проще всего было позволить ее прирезать. Одной больше, одной меньше — разница невелика, а задача упрощается сильно. Но Ива такой душевной черствости не оценила бы. Да и девку Торвальду было жалко. Хорошая девка, сочная. Подкинув в руке нож, он задумался — и подобрал с земли камень.

Сдвинувшись в тень, Торвальд размахнулся. Булдыган, описав в воздухе плавную дугу, с глухим стуком врезался толстому в лоб. Мужик рухнул навзничь, как подкошенный, утянув за собой и девку. Минус один! Торвальд, пригнувшись, рванул в глубину сада. Пока колдуны, растерянно лопоча, оглядывались, пытаясь сообразить, что и откуда прилетело, он перемахнул забор, приземлившись точно за кустами. Очень вовремя, потому что очкастый, странно крутнув руками, залил двор золотым светом. Торвальд с благодарностью воспользовался этой услугой — внимательно осмотрел поле боя. Впереди алтарь, за ним — дом, сбоку — городулька, в которой топчется пяток девок. Ну и одна на земле лежит. До сих пор. Даже не пытается встать. То ли головой стукнулась, когда упала, то ли не в себе. Судя по тому, как тихо, неподвижно стоят остальные — все-таки не в себе.

Ну правильно. Жрецы рабов тоже травами опаивали, чтобы не дергались на алтаре, не гневали богов криками.

— Вот! Вот что это было! — рыжая сучка подняла из травы камень. — Его кто-то бросил!

— Да может, он там и лежал! У Ханне сердце больное! — коротко стриженная женщина с сединой в волосах ритмично нажимала толстяку на грудь.

— Кто здесь? — завопил тощий мужичок в ярко-оранжевой рубахе. — Выходите!

И сделал что-то эдакое руками, отчего в воздухе заплясали голубоватые искры.

Ну да. Конечно. Стоит только позвать — и враги немедленно выйдут из засады. И все в подробностях объяснят. Боги. Какие же идиоты. Торвальд, вздохнув, покачал головой и продолжил движение. Кусты надежно скрывали его от света, вопли колдунов перекрывали звук шагов.

Вдалеке, у ворот, что-то металлически грохнуло. Колдуны, испуганно заголготав, сначала шарахнулись, а потом двинулись на звук, переливаясь разноцветными сполохами, словно радуга после дождя. Торвальд сначала нахмурился, а потом сообразил — и ухмыльнулся. Это же Ива! Повторила то, что сделал сам Торвальд — отошла в сторонку и бросила камень.

Воспользовавшись общим смятением духа, Торвальд рванулся вперед, к дровнику. Девки, сидящие в загородке, проводили его равнодушными взглядами. Скользнув в тень навеса, Торвальд прищурился — после радужных колдовских огней глаза отказывались видеть в темноте. А шарить наугад не хотелось. Маги, конечно, полные идиоты, но на шум за спиной все же отреагируют. Торвальд на мгновение зажмурился — сильно, до боли, потом снова вгляделся в сумрак. Неверные, расплывающиеся силуэты стремительно обретали форму. Вот стена из дров, вот сложенные горкой чурочки, вот колода. А вот то, что обязательно должно быть на каждом дровнике. Топор! Не боевая секира, не дротик, а самый обычный топор. Но тут ведь как. Если чем-то можно расколоть полено — значит, и голову расколоть можно. Ухватившись за непривычно теплую, словно липнущую к пальцам рукоять, Торвальд радостно улыбнулся. И бесшумно двинулся вдоль стены. Седая все еще тормошила толстого, над ней, разливая над ладонями мутный лиловый свет, растерянно топтался дряблый мужичок с уродливой короткой стрижкой. Сквозь редкие волосы проглядывала кожа черепа, белая, как брюхо у снулой рыбы. Торвальд взвесил в руке нож, хмыкнул — и вернул его в ножны. Подхватив из дровницы крепкий сучок, Торвальд примерился. Короткий замах — и стриженый, охнув, рухнул на землю, поливая траву кровью из рассеченного виска. Минус два!