Книга Сага о принце на белом коне. Книга 2, страница 159 – Юлия Стешенко

— Спасибо. Знаете, я рано овдовела. Норми тогда было пять лет. Но я всегда, всегда старалась поддерживать в нем мужское начало. Не привязывала к юбке, поощряла полезные увлечения. Даже если из-за них пачкается одежда. Представляете, у нас в прихожей два месяца лежал двигатель от мотоцикла! Весь дом провонял. Но я терпела. Я всегда хотела, чтобы Норми вырос настоящим мужчиной — сильным, умным, самостоятельным.

Ага. Ну просто дохрена умным.

— Уверена, ваш сын именно такой, — проникновенно улыбнулась Ива. — Он, наверное, в той мастерской, что на углу, работал? Я там в прошлом году автомобиль ремонтировала. Такие чудесные люди! Сразу нашли поломку, быстро все починили…

— В «Автоэксперте»? Нет, что вы! Там ужасное, ужасное обслуживание, — замахала руками Малекансееленале. — Норми говорил, что в «Автоэксперте» эксперты только по этому делу, — она выразительно постучала пальцем по горлу. — Вам очень повезло, что машину не испортили. Никогда туда не обращайтесь! Лучше поезжайте в «ТопМастер». Там настоящие специалисты.

— Норми работал в «ТопМастере»? — оказавшись в шаге от цели, Ива утратила бдительность. Прямой вопрос звучал неестественно — с чего бы социальному работнику так живо интересоваться местом работы какого-то случайного мужчины? Но собеседница, увлеченная разговором, не обратила на ошибку никакого внимания.

— Да, именно там! Я потому и советую, что точно знаю. Норми много рассказывал об этой мастерской. Очень хвалил сотрудников, говорил, что ремонтируют качественно, лишних денег с клиентов не берут.

— Огромное спасибо за совет! — благодарно прижала руки к груди Ива. — Вот за что я люблю свою работу — в разговорах можно столько полезного узнать!

Малекансееленале польщенно разулыбалась.

— Вы не стесняйтесь, спрашивайте, если что. Я тут давно живу, всех знаю. Я ведь учительница, через меня столько детей прошло… Могу хорошего врача посоветовать, или хорошего юриста, хорошего парикмахера…

Они немного поговорили о связи, которая возникает между учителем и учениками, потом перешли к проблемам школьного образования. Кофе был допит, кошка на подоконнике уснула. Торопливо зачитав еще десяток вопросов из фальшивой анкеты, Ива свернула беседу, отказалась от приглашения остаться на ужин и выскользнула за дверь.

Хотелось протереть себя спиртом. Хотелось напиться. Хотелось подойти к зеркалу и плюнуть себе в морду. Но внизу ждал Торвальд, а потому Ива продолжила отрабатывать легенду. Позвонила в квартиру номер шесть, честно опросив молодую, замученную женщину о финансовых и практических затруднениях, поднялась на этаж выше и там тоже изобразила профессиональную активность. Если Малекансееленале разговорится с соседями, они подтвердят: приходила девушка из социальной службы, заполняла какие-то анкеты. А что изменений в жизни после этих анкет не случилось — так разве они когда-то случались? Бюрократия — она ведь не для того, чтобы реальность менять. А для того, чтобы поддерживать собственный гомеостаз.

Вряд ли это кого-нибудь удивит.

Когда Ива спустилась вниз, солнце уже ползло к закату.

— Фух! Живая! — Торвальд, в три прыжка проскочив парковочную площадку, прижал Иву к себе, обшаривая и обхлопывая каждый сантиметр ее тела. — Живая и целая, — вынес он наконец вердикт. — Ну что? Получилось?