Книга Сага о принце на белом коне. Книга 2, страница 121 – Юлия Стешенко

— Добрых снов, синичка.

Тяжелая рука рухнула сверху, вжимая в матрас, и это должно было мешать. Но не мешало. Улыбнувшись, Ива сжала большую ладонь, переплела пальцы — и сама не заметила, как соскользнула в сон

Глава 35. О дивном новом мире, ничуть не похожем на старый

Садиться в повозку не хотелось. Была бы его воля, Торвальд остался бы здесь денька на три. Чтобы прогуляться не только по ярмарке, но и по всему городку. Чтобы посмотреть, везде ли дома белые, как сугробы, а крыши красные, словно дурь-грибы. Чтобы попробовать такую удивительную, такую чуждую жизнь на зуб, зарыться в нее обеими руками. Но с каждой минутой воры уходили все дальше, а оправданий для промедления больше не было. Вздохнув, Торвальд остановился на ступенях, в последний раз окинул взглядом удивительный город. Отсюда, с холма, он казался детской игрушкой. Дотянись — и накроешь ладонью.

Сколько же всего прошло мимо из-за этой дурацкой спешки. Сколько всего он пропустил, перелистнул, словно нерадивый ученик — листы скучной книги. Эх… Не так представлял себе Торвальд это путешествие. Когда они плавали в Галларию, или в Визертию, или в Итландию — всегда останавливались в портах. Пополнить запасы, отдохнуть, размяться, поглядеть, как люди живут. А сейчас… Торвальд прошел четыре мира, и в каждом был меньше, чем длится хорошая пирушка. Разве что этот, последний. Торвальд провел в нем целую ночь. И ночь, нужно признаться, приятную. Но… мечтал он совсем о другом.

— Ну что? Ты садишься? — окликнула из повозки Ива. Внизу, у ступеней топтался какой-то безусый мальчишка, прижимая к себе пеструю сумку. Он настороженно поглядывал то на окна повозки, то на Торвальда, но с места не двигался. Торвальд сначала не понял, в чем дело. Подумал было, что паршивец что-то украсть нацелился. Но нет. Он просто хотел сесть в повозку! Так же, как садятся на корабль случайные попутчики. Отступив в глубину коридора, Торвальд оглянулся, нашел взглядом Иву и пошел к ней, стараясь не цеплять сумкой высокие спинки.

— Давай сюда, — улыбнулась она, похлопав рядом с собой ладонью. — Ты чего так долго?

— Просто. На город смотрел, — запихнув сумку под кресло, Торвальд сел. Вытянул ноги, поднял опущенный подлокотник, нащупал сбоку сидения рычажок, которым можно откинуть спинку. И понял, что он привык. Ко всему этому. Привык. К магическим повозкам, стремительным, как пикирующий ястреб, к удивительным креслам, к запаху озона, металла и человеческого тела.

После одного-единственного дня, сложенного из одинаковых деталей, словно дом — из бревен.

— Ты чему улыбаешься? — озадаченно свела брови к переносице Ива.

— Да так. Знаешь, сначала я не понял, почему ты не любишь эти поездки.

— А теперь?

— А теперь понял.

Ожидавший на улице паренек вошел, подозрительно покосился на Торвальда и выбрал место подальше. После него в повозку села немолодая женщина в мужских штанах, потом — лысоватый мужчина средних лет, сжимающий в руках странную плоскую сумку, такую маленькую, что в нее даже курица не влезет.

— Откуда столько народу? — склонившись к Иве, прошептал Торвальд. Спрашивать вслух было неловко. Все остальные вели себя так, словно ничего необычного не происходило — и только он удивлялся происходящему. Как ребенок, которому впервые разрешили обедать со взрослыми.