Книга Вампирская академия. Холодная страсть, страница 98 – Нина Любина

Из духовки потянуло сладким, ванильным ароматом. Дэн соскочил с табуретки и подбежал к плите, заглядывая в окошко духовки.

— Скоро готово, — сказала я, вставая рядом. — Нужно остудить, потом можно будет пробовать.

— Сначала маме отнесем? — спросил он, и в его голосе была такая надежда, что у меня сердце сжалось.

— Конечно, — ответила я.

Печенье получилось на славу. Мы выложили его на тарелку, украсили сахарной пудрой, и я смотрела на эти неровные звездочки и сердечки и чувствовала, как внутри становится тепло. Дэн отнес тарелку маме, и я слышала, как она тихо сказала: «Спасибо, сынок». И в этом «спасибо» было что-то большее, чем просто благодарность за печенье.

Вечером, когда мама легла спать, мы с Дэном устроились на диване, укрывшись пледом. За окном темнело рано, почти по-зимнему, и ветер завывал за стеклом, но дома было тепло и уютно, даже несмотря на запах лекарств.

— Селена, — сказал Дэн, прижимаясь ко мне. — А твой парень хороший?

Я замерла. Не ожидала этого вопроса. Дэн смотрел на меня серьезно, и я поняла, что он ждал подходящего момента, чтобы спросить.

— Почему ты спрашиваешь?

— Просто интересно, — он пожал плечами. — Он мне понравился. Нормальный. Телефон купил, не жадничал.

— Ну, это еще не показатель, — ответила я осторожно.

— Показатель, — уверенно сказал Дэн. — Жадные люди всегда плохие. А он не такой. И смотрел на тебя хорошо.

— Как это — хорошо?

— Ну, — он замялся, подбирая слова, — я как-то фотографии мамы с папой видел. Он там на маму так смотрел.

Я прижала его к себе крепче. Он так редко говорил о своем отце. В этом мы были с ним похоже.

— Александр мне нравится, — сказал Дэн просто. — И мама бы его приняла, если бы ты дала ей время. Она просто боится.

— Чего боится?

— Что ты уедешь и забудешь нас, — ответил он, и в его голосе не было обиды, только тихая, детская грусть. — Она думает, что если ты выйдешь замуж за богатого, то мы тебе больше не нужны будем.

У меня перехватило дыхание.

— Дэн, — я повернулась к нему, заглядывая в глаза, — это не так. Никогда не будет так. Вы — моя семья.

Он кивнул, будто и не сомневался в этом, и спросил вдруг:

— А ты его любишь?

Я молчала долго. Так долго, что Дэн уже начал ерзать на диване, заскучав.

— Не знаю, — ответила я наконец. — Мне кажется, любовь — это когда готов на все ради человека. Когда не думаешь о деньгах, о том, что будет завтра. Просто хочешь быть рядом. А я…

Я запнулась. Я думала о деньгах. Всегда. С детства. И сейчас, когда все так сложилось, я не могла просто взять и забыть о том, зачем вообще приехала в академию.

— Зачем нам деньги, если бы нас не было друг у друга? — сказал Дэн, и его слова прозвучали так просто, так по-детски мудро, что я замерла.

Он отстранился, посмотрел на меня, и в его глазах не было ни капли той наивности, которую я привыкла видеть. Только спокойная, взрослая уверенность.

— Деньги, конечно, важны, — продолжил он. — Но толку-то от них, если рядом нет тех, ради кого хочется стараться?

Я смотрела на него, не веря своим ушам. Девять лет. Ему всего девять. А он говорит такие вещи, которые я, взрослая, никак не могла принять.

— Мама говорит, что главное — это семья, — добавил он. — Что если есть те, кто тебя любит, то все остальное приложится. Или не приложится, но пережить это можно. А если нет никого, то даже с деньгами будет пусто.