Книга Глубже моря любви, страница 281 – Макс Линн

— Ты не меняешься! Вот и не предлагай! Кто из нас тут только о нём и думает, а потом напоминает другим. — сказал он и захохотал заразительно и подначивающее.

И она зашлась в смехе, перешедшем, как это нередко у Жилки случалось, в истерический хохот. Из-за него рыжая перестала себя контролировать и стоять исключительно на носочка, не опираясь на тонкие шпильки полусапожек.

Поэтому она тут же застряла обеими каблуками в земле, не удержала равновесие и, качнувшись вперед, чтобы смягчить падение, выставила обе руки.

Рокусек обалдел.

Не успел её подхватить.

Все случилось мгновенно!

Рыжая чудачка свалилась в траву на четвереньки, выпятившись в небо своим аппетитным фюзеляжем в обтягивающих джинсах. Затем ловко перекатилась на пятую точку и, выставив вперед ноги в каблуках, заливалась басовитым от курения голосом, пока не услышала неожиданное предложение:

— Давай, вместе испечем štrúdl?

— О, как! — напыщенно фыркнула она, а потом, сама себя не узнавая, покорно кивнула. — Ты мне поможешь с тестом и нарежешь яблоки?

— Мы друг другу поможем… — подавая руку, улыбнулся Крыстоф.

Жилка не видела, как он махнул в сторону Ондржею: жди до упора снаружи...

Прошло время. То самое. Когда счастливые посылают все часы и будильники этого мира в известные только им направления, и пускаются жить в удовольствие!

Солнце, устав бесполезно, потому что не согревало, светить над горной Моравией и, конкретно, над старинной халупой, упирающейся боком в ответвление Карста, спускалось за лес.

— Посмотри. — наклоняясь к уху и убирая непослушный локон, пробормотал мужчина. — Я еще никогда такого не видел! Оно садится и похоже на глаз с опущенным веком и длинными лучами-ресничками.

— Не умничай, поэт. — сделав губы бантиком, съязвила бывшая и хтела было сбежать со ступенек крыльца.

— Тссс. Слушайся меня и не торопись. Корзину твою мой шофер взял.

— Её надо завезти к Хане. Ну, да ладно. Сама потом...

— Ондржей, поезжай за нами. Я поведу джип, а ты авто Жилки. — протягивая ключи от машины, попросил шеф.

— Не сама. Не за мной и не опережая меня. Оставайся, пожалуйста, вместе, вот так, близко. Всегда рядом.

Он прижал её и поцеловал.

Долго.

Не насыщаясь.

Потому что ждал эту женщину давно.

— Ну, хватит. Скоро стемнеет. — промурлыкала она.

Прыская со смеху, перешептываясь друг с другом, шутя, смахивая с одежды и волос муку, Жилка и Крыстоф закрыли дом и уехали прямиком в особняк на реке Свратка...

Ондржей завёз ничего не понимающей Хане корзину с яблоками и, припарковав чуть позже "Ауди" у особняка шефа, пересел на служебное авто...

Утром, выйдя на теплую застекленную террасу совершенно обнаженной, рыжая нашла на столике сервированный завтрак, заметила вазу с длинной в бутоне красной розой, и сказала сама себе:

— Вот я дурочка. Думала, потеряла счастье, а оно здесь. Всегда ждало меня.

Kad mrtvi zvon iliumieráčik iho plovi kroz noć,svaki ton je suza, svaki udarac sudba.Zove dušu kući, gdje više nema jada,ostavlja tugu onima što žive sada.

Когда мертвый звон или умирачек тихо плывет сквозь ночь,

каждый тон — слеза, каждый удар — судьба,

Зовет душу домой, где больше нет горя,

оставляет скорбь/тугу тем, кто живёт сейчас.

Строфы и перевод с хорватского Макс Линн.