Онлайн книга «Глубже моря любви»
|
— Звоню из заграницы. Приехать не могу, но хотела спросить, как там дедкин дом? Целый? — Мишка, что ты мне тут горбатого до стены лепишь? В деревне говорили, ты в халупе с ребенком жила, с парнем и бабкой... - женщина запнулась, видимо, подбирая слова. А потом определила, что хотела сказать: — Странной такой, в длинных лохмотьях и платке, как у мусульманки. "Скорую помощь" я сама видела на улице, в вашу сторону мчалась. А зрение у меня пока — Бог не обидел — будь здоров! О, думаю, раз шаришься по хутору и рожу не кажешь, не буду навязываться. Я пропустила ненужную тираду склочной тетки и постаралась узнать нужное. — Скажите мне, что в доме сейчас? Я уже уехала оттуда. — Полиция была и медпомощь тоже. Кто-то из деревенских выстрелы услышал и вызвал. Соседи говорят, что вроде четыре трупа там нашли. Один — старухи смуглой в платке. Все чужие, не местные! — О, Боже! — не сдержалась я, невольно выдав всхлип. — Мишка, на кой бандитов ты нам на деревню наслала? Чертова шалава иранская! — Не сходите с ума! Я никого не насылала. Будьте здоровы и спасибо за информацию! — А кто mrtvola (*трупы) похоронит? Их на труповозках на доследование забрали... — У меня просьба, замкните дом, а ключи над порогом оставьте, где дедечек Ваклав обычно прятал! — Ну, ты и нахалка! Дом заграбастала, чуть всю деревню не перестреляла, а теперь командуешь! — Я — наследница. Все по закону. Дед так решил. — Мало ли что старый пердун решил! Я про то, что твой борзометр зашкалил, девка! — Тэта Сарка, не грешите так, ведь я на шестом месяце беременности. — А мне в телефон ничей живот не видно! Пугать грехами не надо! Нашлась, что ляпнуть... Ты такая же беременная, как я — балерина! Крик сварливой жены дальнего родственника деда довёл меня. Выжал, будто на раз, силы и эмоции. Мне даже плохо стало. Голова заныла начинающейся долгой болью... Какая же эта тэта Сара... Определения пошли только на мате. Длинной и заслуженной для сварливой жены Ондржея шлеей. "Ведьма" — оказалось самым невинным званием, присвоенным мной только что тосичной родственнице. Не стала слушать ее крики дальше. Нажала отбой. Ух, как она меня завела, сука! Резко, не владея нервами, вытащила сим-карту и переломила её пополам. Приспустив окно, почувствовала, как бешеный поток воздуха хлестнул по ушам. В тот же миг выбросила прочь мелкий мусор — туда, где под колёсами мелькает асфальт автобана и никто не обнаружит моего цифрового следа. И сразу в боковое зеркало заметила сидевшую на хвосте "Шкоду". Все слышавший и видевший Томислав сделал музыку погромче. Чтобы самой успокоиться, я его не отвлекала, тихо рассказывая сыну на персидском, как могла, во многом присочиняя и приукрашивая, о Горычке и Морице. Его очень заинтересовала история собак — "спасателей". — Хорошо бы Бахрам подремал, через двадцать километров начнется серпантин. Или его не укачивает? — Пока нет. Всегда с удовольствием в машине ездит! Но я, а вскоре и сын снова уснули от монотонности поворотов и зигзагов по дороге к морскому переходу Ядролинией на остров Паг, от наступившего вечера и сумерек. Меня разбудил лязг рампы и грохот колёс при погрузке на паром Призна-Жиглен. — Спи, спи еще. — прошептал, чтобы не разбудить Бахрама, Томица. — Еще полчаса и мы дома! |