Книга Глубже моря любви, страница 212 – Макс Линн

— Ты проверял свои вещи на жучки?

По ошарашенному взгляду парня ответ был ясен.

— Дело — говно. Оставь эту квартиру, сейчас же! Меняй сим-карты каждый раз, пользуясь телефоном. С тобой эту неделю побудет Соруш. Через него — связь со мной. Дальше — посмотрим по обстоятельствам.

Племянник, сгорбившись в плечах, вышел из машины и поспешил к дому в ста метрах от места парковки моего авто.

Я и моя команда тронулись в обратный путь.

На следующее утро, после встречи с Пайамом человек из моей охраны заглянул в дверь:

— Арбаб Зхубин, мы нашли этот пакет у въездных ворот. Проверили на взрывчатку. Чисто.

Я взял в руки обыкновенный почтовый конверт формата А4 и открыл. Там лежали цветные фотографии, повергшие меня в шок, а также маленькая записка на фарси, после прочтения которой шок удвоился: "Как босс ублюдка, руководившего похищением моих двоих дочек, ты лично ответишь за причиненное нашей семье горе. За голову покупателя дарую жизнь твоему сыну. Но остальные в данной ситуации не имеют ценности. Вы все приговорены."

Подписи не было. На фото я узнал Махди, а рядом на полу в красной луже лежала молодая женщина в хиджабе. По-видимому, его жена. И у нее, и у моего бодигарда было перерезано горло. Другие снимки показывали, во что теперь превратился мой особняк в Элахийе*. Что произошло с персоналом, я не знал, но следы крови на стенах и обивке софы в домике прислуги навевали самые неутешительные догадки.

Я сложил руки и начал произносить молитву. Смерть моего верного Махди и его жены опечалила. Отсутствие информации о судьбе оставшихся бойцов охраны и персонала, работающего у меня долгие годы верой и правдой сводило с ума и вызывало гнев. Но названные в записке две, а не одна из нами проданных девушек, шокировали! Почему две?

Я крикнул, чтобы ко мне зашел начальник охраны. Страх за любимую будто сжал в тиски все внутренности.

Махди сопровождал Михаэлу и сына до Брно вместе с Резой. Его выследили. Это плохо. Парень в тот же день вернулся рейсом "Брно — Анталья" в Турцию, а потом должен был, слетав на неделю в Иран, домой, объявиться и приступить к работе.

Я знал Махди и верил, что он не мог выдать местоположение моей жены и сына в Чехии.

Но те, кто пас бойца и настиг, не упустят след из Брно. Они будут рыть по всему региону, искать мою пшенично-волосую красавицу жену. Тем более, беременную и неизвестно, как себя чувствующую! А мой Бахрам? Мой первенец? Как он?

Внутри все сжималось от невозможности им помочь, сию минуту, появиться рядом, поддержать. Схватить в охапку Михаэлу и сына, вдохнуть и насладиться их родным запахом...

Отсутствие информации смешивало планы и размышления.

Как выбраться из этого омута?

Послать в Чехию еще одну группу?

Но я тут же отказался предпринимать что-либо подобное, понимая, что риск очень велик.

Доверив жизнь жены и сына близким мне няне и еще недостаточно опытному Резе, я поставил под угрозу их самих.

Признал. Допустил ошибку. Надо было оставить с ними Махди. Он — сильный боец, прошедший военную подготовку в школе спецназа. Но теперь поздно что-то менять!

От навалившегося на меня тяжелым грузом жуткого ощущения обреченности и беспомощности захотелось проснуться наяву и не осознавать, что переживаемое сейчас — в реальности, а не в страшном сне, который обязательно закончится!