Книга Молот. Запретная страсть, страница 45 – Руби Райт

— Вам не привычны такие вечера, ведь так? — спрашивает мужчина и делает лицо, будто знает меня.

Но ни фига он не знает, а вот я узнала про него очень многое, совсем недавно.

— Это так заметно? — вопросом на вопрос и тянусь за бокалом. Мне не вынести нашу с Матвеем разлуку без глотка шампанского.

— Я раньше тоже чувствовал себя чужим в подобном обществе, как и вы. Бедность выдает таких, как мы с вами. Взять вон того же Матвея или мою дочь, Ноночку, — они с рождения привыкли к этой жизни. К богатой, к пафосной…

— И скучной, — заканчиваю предложение за мужчиной и вижу, что ему не понравился мой тон. И пусть.

— Это для вас тут скучно, но не для них.

— Вы на что-то намекаете? — спрашиваю не стесняясь.

Меня бесят загадки и недосказанность. Я технарь, мне нужна четкость и точный ответ, а не философские тяжбы. А еще я не говорю с людьми, которые мне не приятны. И сейчас я на шаг от того, чтобы послать этого мужика к черту.

Как вдруг мужчина тут же отодвигается от меня, резко выпрямляет спину и таким мерзким, ехидным голосочком:

— Крестник, а вот и ты, — говорит он Матвею, и я выдыхаю.

Он пришел. Что так долго? Мог бы и поспешить.

— Беседуете? — вопрос от Молотова звучит язвительно, что вызывает легкую улыбку на моем напряженном лице.

— Обсуждали шампанское. Твой отец, как всегда, не поскупился.

— Как всегда. Позволите? — Матвей любезно просит освободить свой стул и, наконец, оказывается рядом. Аркадий уходит не быстро. Сначала стоит на одном месте, глядя по сторонам. Наверное, ищет еще одну жертву для своих разговоров, но в итоге проваливает. Я окончательно расслабляюсь, пока не решаю предъявить ряд претензий моему спутнику.

— Ты почему так долго? — говорю негромко.

— Сбрасывал напряжение, — сказал и хихикнул. Нашел время для шуток. Или он не шутит? Молотов. Как его понять вообще? Замолкаю. Я понятия не имею, как ему ответить на это. — Расслабься, я пошутил. — Делает паузу. — Или нет.

— Не смешно, — грублю.

— И мне. Вообще не смешно. Я в такой ситуации был последний раз в старших классах. Когда у меня встал на торчащие стринги у девчонки с парты передо мной.

— Ты перестанешь говорить об этом? — пытаюсь остановить поток его пошлости. Я уже, наверное, вся румянцем залилась от его рассказов. Жарко точно стало.

— А ты отодвинься подальше, а то я опять, — не успокаивается Матвей, и я показательно отодвигаю стул чуть в сторону, скрипя ножками. Не намного.

Где-то через минуту все гости вновь оказываются за своими столами. Начинают пробовать новое блюдо, что принесли официанты. Свет чуть приглушают, и на небольшую сцену, что украшена цветами в углу, неподалеку, выходит женщина в длинном платье со шлейфом. Она подходит к микрофону и начинает петь. Очень красиво петь. Так нежно…

Чувствую, сейчас будут танцы. Но я танцевать точно не стану. Я вообще-то домой хочу. И он мне обещал, что мы скоро поедем домой. Когда наступит это скоро?

— Сынок, ты позволишь мне потанцевать с твоей невестой? — обращается к нам Молот-старший, а я лишь смотрю в глаза Матвея.

Надеюсь, он скажет нет. Должен сказать. Я не умею танцевать. И не хочу. Особенно с его папой. Я боюсь.

Может, самое время для побега? Сорваться и бежать? Далеко я не убегу на таких каблуках и в этом пышном платье.

А может, Матвей скажет, что мы уезжаем? Что нам пора?