Книга Ошибка в титрах, страница 34 – Ася Моро

Они замерли на пороге, увидев картину: Анна с сияющими глазами держит Николаса за руку, а он... он пытается повернуть голову на звук их голосов.

Трейси тихо охнула и прижала ладонь ко рту.

Дилан поставил стаканчики на столик и подошел ближе.

— Ник? Это ты там или нам мерещится от недосыпа?

Веки Николаса дрогнули и открылись шире. Взгляд был мутным, расфокусированным, но он явно видел их.

Дилан ухмыльнулся своей фирменной кривой улыбкой:

— Ну наконец-то! А то я уже устал быть самым красивым…

Николас попытался что-то сказать, но из горла вырвался только хриплый стон.

— Не пытайся говорить, — Анна быстро поднесла к его губам стаканчик с трубочкой от Дилана. — Попей воды.

Он сделал несколько слабых глотков и снова закрыл глаза от усталости, но на его губах появилась тень улыбки.

Дилан хлопнул Адама по плечу:

— Видел? Он мне улыбнулся! Этот засранец всегда признавал только мою красоту!

Адам лишь молча улыбнулся и перекрестился.

Анна посмотрела на друзей, потом на мужа. Буря еще не закончилась. Судебные тяжбы с Себастьяном продолжались. Но сейчас, в этой палате, они были вместе. И пока Николас боролся за жизнь, они были непобедимы.

Реабилитация Николаса шла медленно, но неуклонно. Каждый день приносил маленькие победы: сначала он смог пошевелить пальцами, потом — сжать руку Анны, затем — произнести несколько слов хриплым шепотом. Он был похож на феникса, который возрождается из пепла, и каждый, кто видел его, чувствовал эту невероятную волю к жизни.

Спустя три недели врачи разрешили ему покинуть клинику. Но не для того, чтобы вернуться домой. Его ждал павильон киностудии.

Черный внедорожник остановился у служебного входа. Дилан, сидевший за рулем, заглушил двигатель и повернулся к заднему сиденью, где расположились Николас и Анна. Николас был все еще бледен, рука в гипсе покоилась на перевязи, но в глазах горел знакомый упрямый огонек.

— Ты точно в порядке? — в сотый раз спросила Анна, поправляя воротник его рубашки.

— Я в порядке, — он улыбнулся и поцеловал ее в ладонь. — Я не могу больше сидеть в четырех стенах. Мне нужно вернуться к работе. Это... — он кивнул на гипс, —...всего лишь реквизит.

Дилан фыркнул:

— Реквизит ценой в миллион долларов и пару сломанных костей. Ты псих, Ник. Но я рад, что ты снова с нами.

Они вышли из машины. У входа их уже ждали Трейси и Адам. Трейси порывисто обняла Николаса, стараясь не задеть больную руку.

— Не смей больше так нас пугать!

Адам лишь молча и крепко пожал ему здоровую руку. В этом жесте было больше, чем в любых словах.

Путь до павильона превратился в триумфальное шествие. Вся съемочная группа, от осветителей до гримеров, бросала свои дела и выходила навстречу. Не было ни криков, ни аплодисментов — лишь молчаливое уважение и радость в глазах людей, которые успели похоронить его и теперь видели живым.

Кроули стоял в центре павильона, скрестив руки на груди. Когда Николас вошел, он лишь кивнул:

— Рад видеть тебя на ногах. У нас график горит.

Это была высшая похвала от немногословного режиссера.

Съемки возобновились с той самой сцены, на которой они остановились. Но теперь все было иначе. Теперь это была не игра. Это была их реальность, их общая история, которую они проживали заново.

Николас играл с яростью человека, которому дали второй шанс. Анна отвечала ему с той же страстью. Когда прозвучала команда «Снято!», в павильоне повисла звенящая тишина.