Книга Без него. Развод в 45, страница 60 – Мелисса Моррис

В этот раз сообщение я прочитала уже возле лифта.

— Надя! — крикнула она из комнаты. — Скажи отцу, что серые занавески превращают гостиную в приемную стоматолога!

— Я уже сказала, — ответила я, снимая пальто. — Он требует сравнительные образцы и заключение независимой комиссии.

— Это клевета, — отозвался Саша из кухни. — Я попросил показать цвет при дневном свете.

Он успел приехать раньше меня другим маршрутом и теперь резал хлеб. На безымянном пальце блеснуло простое кольцо. Мое было таким же, только на внутренней стороне стояла короткая гравировка: «Выбор принят». Фамилия у каждого осталась своя.

Лида сидела за столом и рассматривала полоску ткани, которую Полина принесла как вещественное доказательство.

— Хм-м, — протянула она. — Если повесить это на окна, даже январь попросит добавить цвета. Но стоматологи обидятся. У них сейчас дизайн веселее.

Дима поставил на стол салат и предложил не вмешивать медицинских работников в семейный конфликт. Полина прижала ткань к окну, Саша включил верхний свет, и спор продолжился с такой обстоятельностью, будто от занавесок зависела устойчивость здания.

На полке стояла фотография с нашей октябрьской свадьбы: Лида в темно-синем платье, Полина с Димой, Оксана с мужем, несколько друзей. Я не бросала букет и не проверяла, кто следующим попадет под действие брака. Оксана тогда произнесла тост за людей, способных не на второй шанс, а на второй честный выбор.

— Вы женаты ровно три месяца, — сказала Полина, отойдя от окна. — Пора принять первое совместное решение без участия Ирины. Голосуем за зеленые.

— Ты не живешь здесь, — напомнил Саша. — Почему у тебя решающий голос?

— Потому что у меня есть ключ и чувство прекрасного. У Нади тоже есть ключ, но она сохраняет подозрительный нейтралитет.

Я положила ладонь на зеленую ткань. От запаха салата с копченой рыбой к горлу внезапно подступила тошнота. Пришлось сделать вид, что я изучаю плотность материала.

— Я за зеленые, — сказала я, когда желудок успокоился. — Но только после того, как мы увидим их утром. Семья семьей, а дневной свет имеет право на отдельное мнение.

Саша посмотрел на меня внимательнее, чем требовала победа над серыми занавесками. Я отвела взгляд. Месячные не пришли, грудь болела, запах кофе раздражал с самого утра. После свадьбы мы перестали использовать презервативы и начали попытки осознанно, без календаря на холодильнике и без превращения каждой близости в медицинское задание.

Я понимала, что должна купить тест. И все равно откладывала несколько часов, словно незнание могло защитить от обоих ответов.

За неделю до этого Ирина позвонила в рабочее время.

— Решение по делу вступило в силу, — сказала она. — Анатолий признан виновным и отбывает реальное наказание. Контакт с вами исключен. Сообщать статью и срок еще раз не стану, если вы сами не попросите.

Я стояла тогда в пустом церемониальном зале и смотрела на два стула, поставленных перед регистрационным столом.

— Не попрошу. Мне достаточно знать, что он не может приблизиться.

— Карина живет отдельно и воспитывает сына. Это последняя информация, которая могла иметь отношение к вашей безопасности. Дальше ее жизнь не является частью вашего дела.

— Спасибо, Ирина. Именно так я и хочу оставить.

После разговора я не почувствовала торжества. Толя получил наказание не для того, чтобы моя жизнь стала счастливой, а потому, что совершил преступление. Карина осталась женщиной, которая предала меня и потом помогла остановить угрозу. Ее мальчик рос где-то в другом районе Москвы, и мне не требовалось знать цвет его глаз, чтобы признать его невиновность.