Книга Без него. Развод в 45, страница 6 – Мелисса Моррис

Лида ждала у подъезда в кардигане поверх пижамы и резиновых сапогах. Она забрала сумку, обняла меня за плечи и ничего не спросила до квартиры.

На кухне Лида поставила чайник, придвинула стакан воды и дождалась, пока я выпью половину. Не суетилась и не обещала убить Толю театральным реквизитом, хотя обычно любила такие заявления.

— Он изменяет мне, — сказала я. — С Кариной. Она беременна. Одиннадцать недель.

Лида закрыла глаза и положила ладони на стол. Пальцы были испачканы золотым театральным гримом.

— Я сейчас задам скучные вопросы, потому что красивые проклятия никуда не убегут. Документы у тебя? Карты? Лекарства? Рабочая одежда на завтра?

Я кивнула.

— Он забрал мамины серьги и отдал ей. А мои вещи собрал в черные пакеты.

На лице Лиды что-то дрогнуло. Не юмор. Та редкая ярость, при которой она переставала размахивать руками.

— Ты забрала серьги?

— Нет. Одну она сняла, вторую оставила. Я не смогла взять их из ее рук по частям.

— Хорошо. Значит, заберем обе. Не сегодня и не вдвоем. Сначала поспишь, утром позвоним Ирине, потом решим, кто пойдет с тобой и какие бумаги нужны. Ты не обязана сейчас быть разумной, но мы можем сделать так, чтобы твоей растерянностью никто не распорядился.

Слово «мы» впервые за вечер не причинило боли.

Я умылась, надела Лидину футболку и легла в комнате для приезжих актеров. Сон не приходил. В голове повторялись мелочи: золотая лента, серьга в ладони Карины, восклицательный знак на отдельном куске торта.

Телефон засветился в темноте в половине второго.

Сообщение пришло от Карины.

«Надежда Сергеевна, пожалуйста, оставьте завтра ключи. Мне нельзя волноваться, а неизвестность очень плохо влияет на ребенка. Мы ничего у вас не отнимаем, просто теперь всем будет лучше жить отдельно».

Я перечитала дважды. Потом открыла строку ответа.

Раньше я бы объяснила, что квартира куплена в браке, попросила не трогать вещи, напомнила, как поддерживала ее после смерти Марины и нашла ей работу. Построила бы речь, в которой каждому досталось достаточно мягкости, чтобы никто не счел меня злой.

Но в ту ночь длинная речь впервые показалась мне формой капитуляции.

«Нет. Ключи останутся у меня».

Я отправила сообщение и положила телефон экраном вниз.

Завтра я не вернусь просить. Завтра я начну готовиться забирать свое.

К половине седьмого я успела уснуть три раза и ни разу не проспала дольше десяти минут.

В первый раз меня разбудил собственный голос, произнесший в темноте: «Нет». Во второй — телефон, который не звонил. В третий раз палец под обручальным кольцом заныл так сильно, будто двадцать три года брака собрались в одном суставе и потребовали отдельную жилплощадь.

Я села на узкой кровати в комнате для приезжих актеров. За окном серел московский октябрь, на стуле висел мой рабочий костюм, а у стены стояла сумка, собранная в доме, куда мне теперь предлагали приходить по предварительной записи.

Кольцо не снималось.

Я смочила палец водой и потянула. Кожа покраснела, но кольцо осталось на месте. Толя любил напоминать, что угадал размер с первого взгляда. Раньше это казалось романтичным. Теперь выяснялось, что некоторые ошибки просто очень долго не отекают.

— Если решишь оставить палец в залог браку, предупреждаю: реквизиторскую пилу я добуду только после генеральной, — сказала Лида из дверей.