Книга Без него. Развод в 45, страница 48 – Мелисса Моррис

Толя посмотрел на ремень и коротко усмехнулся.

— Сама села, сама пристегнулась. Перестань изображать пленницу.

— Ты затолкал меня силой. Я пристегнулась, потому что хочу пережить твою езду.

Под прикрытием рукава я прижала большой палец к боковой кнопке часов. Три коротких нажатия. Запястье отозвалось слабой вибрацией.

Сигнал ушел Лиде и Саше.

Я не знала, увидели ли они его. Не знала, работает ли передача под бетоном. Но когда мы поднялись к выезду, часы завибрировали еще раз — подтверждение уже было внутри системы.

У шлагбаума Толя остановился за другой машиной. Справа находилась будка оператора, в окне двигался человек. Я потянулась к клаксону. Толя перехватил руку и прижал к панели.

— Только попробуй. Киреев прибежит сюда, и я не отвечаю за то, что с ним сделаю.

— Он тебя не боится.

— Зря. Он решил, что может забрать чужую жену, а я буду платить за квартиру и наблюдать, как вы устраиваете жизнь на мои деньги.

Шлагбаум поднялся. Я крикнула оператору, но стекла были закрыты, позади нетерпеливо посигналили. Толя выехал на улицу и резко повернул. Будка исчезла за бетонной стеной.

На часах было девять часов семь минут.

— Твои пять минут закончились.

— Они еще не начинались. Здесь ты только кричишь и повторяешь фразы юриста. Поговорим там, где никто не будет тебя настраивать.

— Куда ты меня везешь?

— Недалеко. На дачу. Ты знаешь дорогу.

До дачи его матери при свободной дороге было около сорока минут. Вечерний поток уже редел, но Москва все еще держала машины светофорами и узкими съездами. Я следила за поворотами, названиями улиц, временем на панели. Сначала мы двигались на север, затем ушли к северо-западу.

Телефон в кармане Толи снова зазвонил. Он достал его на светофоре. На экране было имя Саши и семь пропущенных вызовов.

— Он уже понял, что ты меня забрал. Остановись у ближайшего поста или магазина.

Толя отклонил вызов и выключил телефон.

— Он понял только то, что ты опаздываешь. Если не будешь устраивать истерику, через час сама ему позвонишь.

— Экстренный сигнал уже отправлен.

Я солгала лишь наполовину: не знала, дошел ли он. Толя быстро посмотрел на мой телефон, потом на приборную панель. На часы под рукавом не взглянул.

— Какой еще сигнал?

— Тот, который мы настроили после твоей фотографии. Мое местоположение видят два человека.

Он сильнее сжал руль.

— Киреев сделал из тебя больную. Раньше ты не жила с кнопкой тревоги и не боялась собственного мужа.

— Раньше мой муж не следил за мной, не вырезал мое лицо со свадебной фотографии и не заталкивал в автомобиль.

— Я пытаюсь остановить то, что ты делаешь с нами! Ты подала заявление, отдала чужим людям мой голос, настроила слежку и теперь называешь опасностью любой мой шаг. Я потерял дом, машину, деньги, знакомых. Даже Карина ушла, потому что ты убедила всех, что я чудовище.

Он перескочил с Саши на квартиру, как переходил в кафе от мебели к любви. Я поняла, что удерживать его в разговоре безопаснее, чем позволить ярости существовать без формы.

— Что должно произойти на даче?

— Ты меня выслушаешь. Без записи и свидетелей. Вспомнишь, кем мы были до этого цирка.

Он вошел в поворот слишком быстро. Меня прижало ремнем, и вопрос пришлось вытолкнуть вместе с воздухом.

— А потом?

— Потом скажешь Кирееву, что тебе нужно время. Заберешь заявление. Мы не обязаны сразу жить вместе, можно начать нормально встречаться, разговаривать, вернуть доверие.