Книга Подарок для рыцаря смерти, страница 71 – Дарья Верескова

Это чудо, что их разместили в башне и он никого не задел.

Гектор сам ухаживал за каэри — поил её бульоном, приготовленным Трин, обтирал её горящее тело и вливал настойку, купленную за безумные деньги у травника Янека. Девушка иногда бормотала что-то еле различимое, из чего Гектор узнал, что у неё было множество братьев и сестёр, а кто-то даже погиб от голода в неурожайный год — не редкость среди деревенских.

Он вслух звал её по имени, привыкая к нему, медленно перекатывая на языке.

«Сабин».

Имя, которым могли бы назвать даже благородную — скорее всего, её переименовали, когда обнаружился дар каэри.

Она никогда не должна была узнать ни пожара, ни голода, ни позорного столба.

У нее должна была быть совсем другая жизнь. Особенно с таким лицом.

За эти дни сэру Конраду, благодаря усилиям леди Матильды, стало намного лучше, и когда Винсент узнал, что случилось с его каэри, то сразу же предложил зелья своей жены…

Но что-то останавливало Гектора. Он хотел поговорить с каэри своего друга, спросить её, о чём они беседовали до этого, но в присутствии Винсента Хелена твердила лишь, что леди Матильда — замечательная хозяйка, а сила каэри постепенно сама восстановит Сабин и никакие зелья не обязательны. Гектору такое высказывание казалось почти жестоким. Они же общались, неужели Сабин ухитрилась настроить каэри Винсента против себя?

Он хотел бы поговорить с Хеленой отдельно, без присутствия друга, но Винсент этого не позволит. Лорд Рошгейт смотрел на свою каэри почти одержимо, постоянно искал возможности прикоснуться к ней и ревновал даже к прохожим, задерживающим взгляд на женщине. Они были вместе много лет, но его чувства и похоть не ослабели…

Гектору Винсент признавался, что с Хеленой у него особое единение душ и он чувствует её даже на расстоянии.

— Сэр Гектор! Смотрите, каэри пришла в себя! Я же говорил, живучие, как горные козы! Я тут предложил отправить её воевать с разбойниками, она и там выживет, — довольно усмехнулся травник Янек.

Но Гектор даже не посмотрел на него. Взгляд огромных карих глаз на худом лице девушки приковал его к месту, и он совершенно не знал, как заговорить с такой Сабин. Понимал только, что теперь между ними всё изменится.

Возможно, её прокляли? Или она сама творила это с собой? Но как?

— Выйдите, — сказал он травнику Янеку, делая шаг вперёд и собираясь разрезать её путы.

Она продолжила отползать, едва заметно путаясь в одеяле, и на её лице отчётливо читался ужас, вызывавший у Гектора удушающее, сжимающее чувство в груди. Но он не собирался позволять ей отвыкать от его рук.

— Я не причиню тебе вреда, — произнёс Гектор, почти затылком чувствуя, как выходит из покоев травник Янек. — Я связал тебя только для того, чтобы ты не навредила себе.

— Я поняла, — произнесла она хрипло, полными губами.

Её лицо выглядело… почти порочно. В ней не было той хрупкой изящности и холодности, что наблюдались в лицах аристократок — с высокими лбами, прямыми носами и чётко очерченными губами. Нет, Сабин обладала самыми пухлыми губами, которые он видел в своей жизни, подвижными бровями и курносым носом. Eё лицо, несмотря на всё пережитое, сохранило щедрый румянец. Она буквально источала жизнь, энергию…

И приглашение, на которое он отзывался даже сейчас, несмотря на её состояние.