Книга Подарок для рыцаря смерти, страница 30 – Дарья Верескова

Последняя доска полностью закрыла мне обзор, но к тому моменту я уже успокоилась и решительно смотрела на заколоченное окно. Я понимала, что смогу, наверное, убрать хотя бы одну или две доски. А если кто-то случайно зайдёт, я закрою их иллюзией на время, а потом скажу, что они сами отвалились.

Я попрощалась с Патриком, и он бросил на меня недоумённый взгляд после чего, вздохнув, ушёл. Жители крепости не всегда относились ко мне плохо, они просто выполняли приказ. И я никого из них не винила, на самом деле, кроме, разве что, лорда Рудольфа. И, может, немного — леди Элоиз, рассказавшую сэру Гектору, что именно она за ним ухаживала.

Зачем она это сделала? Я не знала, но видела, что эта ложь только подлила дров в огонь чувств рыцаря.

Знать бы ещё, в чём меня обвиняют? Как я объясню это рыцарю? Что если он даже слушать не станет, просто отошлёт меня, как и грозился?

Последующие два дня я провела в страшной нервозности, боясь, что меня просто закроют в покоях навсегда. Эта мысль погружала меня в панику, впадая в которую, я подбегала к окну и смотрела наружу, желая выбраться, но понимая, что сейчас нужно хотя бы дождаться решения сэра Гектора.

Он вернулся в крепость и, как и всегда после битвы, сразу же устремился в свои покои, куда меня наверняка должны были вызвать. Я слышала его тяжёлые шаги, представляла его самого — высокого, темноволосого, молчаливого, холодного, как никто из мужчин, которых я знала.

Он не дошёл до своих покоев — его остановили неразборчивые голоса. Я присела под дверью, пытаясь подслушать, но тщетно. Зато после этого дверь открылась совсем не в его покои, а в мою комнату. Рыцарь стоял на пороге, освещённый слабым светом факела из коридора, лишь обрисовывающим его фигуру.

— Похоже, как раньше мы уже не сможем, — хрипло произнёс он.

Не сможем как раньше? И как же он представляет моё будущее? Запрёт меня в крепости или всё же отдаст другому, как и грозился?

Честно говоря, я понятия не имела, что буду делать в таком случае. Живя здесь, вдалеке от семьи, от немногих знакомых и привычного уклада, я осознала, что совершенно не знала саму себя.

— Молчишь?

— Вы приказали мне вести себя тихо, — упрямо ответила я и тут же прикусила язык.

Ну зачем я это сказала? Почему не могу просто промолчать?!

— А ещё я велел тебе не высовываться! — рявкнул он, делая шаг вперёд, отчего я наконец смогла разглядеть его лицо. — За подобное тебя могут выпороть розгами, публично!

На его лице заходили желваки, а глаза настолько потемнели, что мне почудилось, будто он разорвёт меня в то же мгновение. Он дышал ровно, но в этом спокойствии чувствовалась сдержанная ярость.

Которая, однако, не пугала меня. Не знаю, перед кем он здесь хмурит брови. Я выросла в деревне, и отец на меня и не так смотрел, а отлупить по попе мог любого из своих детей. Поэтому я просто замолчала, не отводя взгляда, и это, похоже, взбесило его ещё сильнее.

— Не боишься… Совсем не боишься, — неожиданно хмыкнул он. — И что, даже того, что я отдам тебя другим, не боишься?

Похоже, он наконец прочёл на моём лице желанную реакцию, потому что замер, прожигая меня взглядом.

— Думаешь, я не знаю, что на самом деле ты боишься постели? Боишься, что тебя возьмут как женщину, лишат невинности? — Его слова били точно в цель. — Так почему же, если ты так напугана, ты не ведешь себя как положено?!