Книга Убийство в ирландской деревушке, страница 106 – Карлин О’Коннор

— Это от сигареты, – сказала Шивон. – Скорее, надо тушить огонь.

Энн потянулась к бутылке Мэри Мерфи.

— Да не виски! – воскликнула Шивон. – Водой из кувшина.

Энн схватила кувшин и выплеснула воду на огонь. Тот с шипением потух. Вода закапала со стола на пол. В соседней комнате музыканты громко и бойко начали распевать «Ирландского бродягу»^[10]. Оуэн, обладающий прекрасным голосом, однако использующий его лишь для успокоения собственных нервов, начал подпевать:

— Мой мальчик, мой бедный маленький мальчик… – вдруг заплакала Мэри Мерфи.

Шивон бросила взгляд на Найла. Что это она? Конечно, он оказался в другой позе, но, не считая этого, не был потревожен этим переполохом.

— Простите, – сказала Шивон. – Мы тут молились, и я случайно спиной толкнула стол.

Она не мигая, уставилась на Мэри Мерфи. Шивон только что соврала при Найле, его бедной матери и отце Кирни. Исповеди после такого не избежать.

— Мало того, что ты даже не удосужилась привести себя в порядок по такому событию, – сказала Мэри, оглядывая пыльные дорожки на платье Шивон, – так вы Найла чуть не спалили. Если бы он хотел, чтобы его кремировали, уж я бы об этом позаботилась.

Шивон ахнула, но, когда Мэри Мерфи подошла, ее обдало сильным перегаром, что напомнило Шивон, в каком состоянии была мать Найла.

Энн начала молиться вслух, пока Киран и отец Кирни поправляли тело Найла.

— Господь – пастырь мой, я ни в чем не буду блуждаться.

— Чего? – прервала ее Шивон. Она сказала «блуждаться»?

— Он покоит меня на злачных папертях…

— Офигеть, Энн, мы что, так давно не были на мессе?

Отец Кирни демонстративно кашлянул.

— Двадцать второй псалом не входит в римскую католическую мессу, – сказал он, явно оскорбленный.

Шивон склонила голову:

— Вы уверены?

— Более чем уверен.

— Да, давненько мы там не были, – сказала Шивон. – Спасибо, что помогли разобраться, отец.

Отец Кирни кивнул и нахмурился.

В комнату ворвалось пение Оуэна:

— А что я не так сказала? – не поняла Энн.

Шивон повернулась к ней:

— Там «нуждаться» и «пажитях». А не «блуждаться» и «папертях».

— Это точно? – Энн повернулась к отцу Кирни, который пораженно на нее смотрел.

— Мы знаем, что это не часть мессы, но, может, проясните это для нас, отец? – попросила Шивон.

— «Нуждаться» и «пажитях», – нехотя ответил отец Кирни.

— Странно, – сказала Энн.

— А как ты себе представляешь злачные паперти? – спросила Шивон. – Что это вообще значит?

— Ну, хорошие такие. Из прочного дерева.

— Я ужасный опекун… – вздохнула Шивон.

Отец Кирни мягко положил руки на плечи девушек.

— Может, следует оставить Мэри Мерфи ненадолго одну?

— Да, конечно.

Когда отец Кирни потихоньку стал выводить О'Салливанов из комнаты, Мэри Мерфи бросилась на кровать к Найлу, заливаясь слезами.

— Я думал, поминки – радостное мероприятие, – шепотом сказал Оуэн.

Шивон на него шикнула. Когда они уже были у выхода, перед ними появился Киран. По одному взгляду на него Шивон поняла, что он объелся конфет.

— В чем разница между ирландской свадьбой и ирландскими поминками? – спросил он, сияя от радости.

— Не сейчас, – сказала Шивон.

— На поминках одним пьяницей меньше! – воскликнул Киран. Мэри Мерфи завыла еще громче. Отец Кирни прикрыл глаза и сжал переносицу.