Книга Пирожки со вкусом преступления, страница 36 – Селия Брук

— Не паясничай. – Мэри шлепнула подругу по руке.

— По-хорошему, этого Рафферти теперь нужно охранять. Они же явно захотят закончить начатое, чтобы не дать ему свидетельствовать. – Бет села обратно, поправив юбку. – Скажи мне на милость, почему ты так спокойна?

— Потому что я не привыкла делать поспешных выводов, – ответила Мэри.

— Ты скажешь констеблю о том, что сегодня видела?

— Ничего я ему не скажу. Тем более, что Рафферти и так охраняют. Вчера в пекарне говорили о том, что Эббот отправил в больницу Диккера сидеть у палаты.

— Этого болвана, – фыркнула Бет. – Ну, тогда несчастному конец.

Она смяла пустой стаканчик:

— Кофе тут отвратный. Поехали лучше к тебе в пекарню.

Критик Гленн Рафферти подносит ко рту ежевичную тарталетку и щурится, словно пытается рассмотреть в ней то, что делает вкус пирожного таким кислым. Тарталетка идеальна. Покрытая ленточкой ажурного крема по краям, с подрагивающей лиловой серединкой из густого джема, она кажется сошедшей со страниц самого знаменитого кулинарного журнала. Ее место было в Палате мер и весов как самого безупречного из всех десертов. Она достойна королевской трапезы. Но Рафферти кривится в презрительной улыбке.

Нет, он не пойдет на поводу у невзыскательного сброда. Он никогда не даст творению Мэри Даннинг ни единого балла в конкурсе. Ей не видать главного приза. Не видать! Он говорит ей об этом в лицо. Внутри у нее все мертвеет от его противного самодовольного смеха, немного визгливого, как у дельфина. Точно! Он и в самом деле на глазах превращается в дельфина – черного, с картины Пола. Он изрыгает огонь, в котором сейчас сгорит все дело ее жизни. Она берет свой свадебный альбом и со всей силы бьет Рафферти по голове, а потом засовывает ему в рот тарталетку. Череп критика от удара раскалывается надвое, и оттуда вытекает ежевичный джем. «А может, все было случайно? – спрашивает невесть откуда взявшийся Эммет, – Помочь тебе закопать труп?» На нем широкополая шляпа леди Брайтли и дурацкие очки Бет.

Мэри вскрикнула и проснулась.

Стояло раннее утро, которое совсем не радовало глаз: небо заволокло плотными облаками цвета грязной ваты, и из них сеялся мелкий навязчивый дождик. Голова раскалывалась. Маффин, недовольный тем, что хозяйка проснулась так рано и неожиданно, перебрался на другую сторону кровати, всем своим видом показывая Мэри свое нерасположение. Но она не обратила на кота внимания и неохотно выбралась из теплой постели. Предстоял новый день, и что-то подсказывало Мэри, что он будет наполнен тревожной суетой. Собственно, так и случилось.

Когда она наконец добралась до пекарни, Кейт и Эми встретили ее у порога. Обе были взволнованы.

— Нам звонят с самого утра. У нас никогда в жизни не было столько заказов!

В любой другой день Мэри бы обрадовалась, но сегодня она понимала, чем вызван ажиотаж. Однако она не стала разочаровывать близняшек и постаралась напустить на себя максимально веселый и беззаботный вид.

— Значит, девочки, у нас много работы!

Работы и правда оказалось много. Кейт и Эми уже поставили выпекаться в три раза больше тарталеток, чем обычно. На кухне не было ни одной свободной поверхности, которая не была бы заставлена формами для выпечки и замешивания теста. В воздухе, как цветочная пыльца волшебных фей, витали мука и сахарная пудра. Мэри удостоверилась, что все под контролем, и принялась складывать картонные коробочки для упаковки заказов. К моменту открытия у дверей пекарни скопилась небольшая очередь. Кейт и Эми пребывали в предвкушении. Похоже, именно о таком ажиотаже они обе мечтали, когда обсуждали свое будущее дело. «Интересно, а что бы я делала, если бы у меня не было помощниц? – подумала Мэри. – Наверное, закрыла бы пекарню и сбежала бы на край света».