Книга Пирожки со вкусом преступления, страница 25 – Селия Брук

— Видно, здорово его огрели, – едва не подпрыгивая, заявила подруга. Она, как и остальная часть города, пребывала в состоянии крайнего возбуждения. К ужасу своему, Мэри поняла, что эта история еще долгое время не утихнет, а самое главное – будет тесно связана с ее именем. Дурная слава! И видит бог, к этому она точно не стремилась.

Почуяв аромат ростбифа, Маффин потянулся, как гимнаст, высунув свои пушистые толстые лапы из горы подушек, и приоткрыл один глаз. Хозяйка явно была расстроена – она даже не подошла его погладить и потеребить мягкие ушки. Надо напомнить ей о прямых обязанностях владелицы кота! Питомец тяжело спрыгнул с кресла и, подойдя к Мэри, потерся о ее ноги. Никакой реакции! Маффин возмущенно мяукнул, но хозяйка упорно его игнорировала, погруженная в свои мысли.

Кот осторожно приподнялся, опершись лапой о колено Мэри, и заглянул в тарелку, где среди листьев салата и овощей свернулся аппетитной улиткой кусочек бледно-розового ростбифа. Мэри словно не заметила произошедшего, и Маффин решил действовать. Облизнувшись, он протянул пухлую лапку к заветному кусочку, но, когда до него оставался буквально миллиметр, Мэри вдруг очнулась и шлепнула кота по пушистой попке.

— Куда?

— Мр-ряу! – возмутился Маффин и отпрыгнул.

* * *

Маффин появился в доме Мэри еще во времена ее замужества, и это было совершенно незапланированным событием. Пол, падкий на все модное и «фирмовое», всегда мечтал о породистой кошке, которая будет блистать на выставках и бегать по дому с маленьким колокольчиком, как питомцы в его любимых рождественских комедиях. «Фирмовость» была его слабостью. Каждый предмет, который покупался Полом, должен был иметь фиксированную и устойчивую мировую репутацию. Вся его одежда, вплоть до галстуков и носков, носила бирку знаменитого бренда. Если ему предлагали наручные часы, рекламы которых не было опубликовано в «Эсквайре»^[7] или «Мэн мэгэзин»^[8], он презрительно фыркал. Переехав к Мэри, он полгода охал над ее старинной печью «АГА»^[9], которая стояла в доме еще с пятидесятых годов двадцатого века, и уговаривал ее купить более современную модель. Мэри, которую траты мужа и его одержимость модными вещами начали беспокоить, категорически отказывалась заменять чудесную печь, которая прекрасно работала, на более новый образец. Пол смог успокоиться только тогда, когда вычитал в одном из журналов, что ретро снова в моде. Тогда же он переключился на свою давнюю мечту о породистом коте и, лежа перед сном в кровати, рассматривал фотографии бенгальских, сиамских и лысых кошек. В его представлении кот должен был быть как можно более короткошерстным, потому что на возню с расчесыванием и собиранием шерсти с мебели у него совершенно не было времени. Пол лелеял свою мечту долгие годы, тщательно готовясь к приходу породистого кота в свою жизнь, и Мэри с грустью отмечала для себя, что муж больше заинтересован в животном, нежели в появлении ребенка. Дети казались Полу чудовищным препятствием на пути к спокойному семейному счастью именно потому, что с их рождением о спокойствии можно было забыть. А спокойствие Пол ценил больше всего в своей жизни.

— Дети начнут орать и везде бегать, дорогая, – объяснял он супруге, когда та робко заводила разговор о пополнении в семье.