Книга Убийство, кино и немного книг, страница 87 – Элли Александер

— Не понимаю. Зачем он попросил вас приехать, если ему не понравился фильм?

— Жутко не понравился, – поправила меня Иззи. – Моя работа заключалась в том, чтобы делать заметки. Он хотел, чтобы мы вместе проанализировали все аспекты этого фильма и реакцию публики, чтобы потом иметь возможность создать что-то прямо противоположное. Ему было любопытно, как зрители отреагируют на фильм. Как бы сильно он ни бесил Мартина, думаю, в то же время он переживал, что фильм может найти отклик у более молодой аудитории. Он знал, что Хезер неплохо соображала в маркетинге, и пригласить Кору, у которой огромное количество подписчиков в социальных сетях, было мудрым решением. Они публиковали там кучу кровавых тизеров, которые быстро становились вирусными. Даже тот, который был посвящен этому фестивалю. Это свежо. Молодежно. Ломает старые голливудские шаблоны. Это и напугало Мартина. Он знал, что его карьера идет на спад. Современная аудитория сама генерирует контент и рецензии. Ее не сильно волнует, что скажет о фильме какой-то старик.

Именно это я и пыталась донести до Хезер.

Услышав это от человека из киноиндустрии, я лишь убедилась в своей правоте.

— Мартин был снобом, когда дело касалось ужастиков, – сказала Иззи, листая роман о братьях Харди^[30]. – Его не впечатляли фильмы, которые опускались до уровня зрителя. Он считал, что фильмы должны возвышать и развивать. Он хвалил фильмы, которые выходили за рамки и бросали вызов нормам. Не то чтобы он не понимал этого жанра. Он любил эффектные скримеры или брызги крови, но только если это было уместно. Ему казалось, что Хезер опустилась слишком низко. Она сделала ставку на примитивные шутки и пугающие моменты, и это было с ее стороны очень разумным решением. Именно этого и жаждала ее аудитория. Мартин предпочитал фильмы, в которых анализировалась психология убийцы. Именно по этой причине он и был таким большим поклонником Хичкока.

Я была рада, что она так много мне рассказала. В то же время мне было любопытно, почему она так разоткровенничалась.

— Над чем вы с ним работали?

— Хм? Что, п-простите?

Запнувшись, она с усилием моргнула, словно с трудом меня понимая.

— Вы упомянули, что собирались поработать вместе с Мартином над каким-то проектом. Это как раз тот ваш фильм ужасов по Агате Кристи?

Что-то невнятно пробормотав, она поставила книгу обратно на полку.

— Э-э, нет. Э-э, не совсем.

Мой вопрос не казался сложным. Почему же он ее так смутил?

— В любом случае неважно, – сказала она, пренебрежительно взмахнув рукой. – Теперь фильм обречен на провал. Мартин финансировал его производство. Мне или придется снова его показывать на мероприятиях в поисках нового продюсера, или надолго убрать в стол. – Она бросила взгляд на трое золотых часиков, которые носила на руке. – Ой-ой-ой. Совсем потеряла счет времени. Опаздываю. Мне пора. Была рада с вами поговорить.

С этими словами она выскочила из археологической комнаты через черный ход.

Из нашей короткой беседы я узнала больше, чем ожидала. Впрочем, я не понимала, что мне делать с этой информацией. С одной стороны, если Мартин финансировал ее следующий фильм и писал исключительно восторженные рецензии о ее предыдущих проектах, то какой у нее мог быть мотив желать ему смерти?

Но с другой стороны, я ей не доверяла.