Книга Мяукающий детектив, страница 45 – Селия Брук

Лиза всмотрелась в картину.

— Почему?

— Он не испытывал к ним интереса. Называл их «недоделанные взрослые» и никогда не хотел своих. В этом мы с ним похожи. Но эта работа явно написана с некоторой долей нежности.

— Вы правы. Вы знаете, кто эти мальчики?

— Понятия не имею. Скорее всего, все это плод его воображения. Как думаете, здесь есть тоска по прошлому?

Они немного постояли, глядя на маленьких персонажей полотна. Дети были одеты в шорты и футболки с логотипом известной марки печенья. На их лицах играло солнце, придавая одинаковым ореховым глазам золотистый оттенок.

— Она кажется мне очень удачной. Подходит под тему выставки, – заявила Элеонор. – Знаете, это понравится посетителям гораздо больше, чем дурацкий мост. Не понимаю, почему все сходят по нему с ума. Давайте поставим вот сюда все, что выбрали.

Элеонор отнесла полотно ближе к двери и прислонила его к стене рядом с полупустым книжным шкафом, который выглядел здесь случайным гостем и только усиливал ощущение беспорядка.

— Завтра сотрудники галереи их заберут, а я подъеду после обеда, чтобы подумать, где их лучше разместить. Этим, конечно, занимался Уэс, – она осеклась, взглянув на картину, и неожиданно расплакалась. Лиза не была к этому готова – на миг она даже оцепенела, прежде чем сообразила подойти и мягко положить ладонь на плечо уставшей женщины.

— Простите, – Элеонор смахнула слезы и попыталась улыбнуться, – пытаюсь жить дальше и сохранять оптимизм, но иногда все так наваливается… Сейчас я возьму себя в руки. Мне просто нужно пару минут.

Она вышла из мастерской, и ее каблуки торопливо зацокали по холлу в сторону уборной. Лиз осталась одна.

Теперь никто не мешал ей осмотреть помещение получше. Она принялась ходить вдоль стен, картин и столов, заглядывая во все места, где мог оказаться остаток той холщовой ткани, которую приволок Вискерс. Но потом сообразила, что кот вряд ли проник прямо в мастерскую. Яснее ясного: находку он обнаружил где-то на улице или в оранжерее, хотя последнее тоже казалось маловероятным. Лиза недовольно фыркнула. Отличный из нее получается сыщик, ничего не скажешь. Даже не подумала, где искать улику. Неудивительно, что Терри Джонс до сих пор в ловушке. Он состарится и умрет в этом подвале, пока ее мозг придумает, как ему выбраться.

Дожидаясь Элеонор, Лиза переставляла отобранные ими картины к стене, как вдруг заметила за задней стенкой книжного шкафа ежедневник в черном кожаном переплете, который, очевидно, либо был спрятан, либо неудачно упал откуда-то сверху.

Лиза прислушалась. Где-то хлопнула дверь. Послышался голос Элеонор, которая говорила по телефону. Она разобрала слова «мост», «картины» и «половина девятого». Шаги приближались к мастерской, но внезапно замедлились: Элеонор уточняла, кто приедет забрать работы Уэсли для выставки.

— Разумеется, все нужно должным образом упаковать, – говорила она. – И я подъеду, чтобы решить на месте вопрос с размещением. Возможно, у дальней стены, или, наоборот, повесим у входа – там полно пустого пространства рядом с окном.

Не раздумывая, Лиза отодвинула стоящий на пути коричневый дорогущий чемодан (все богатеи покупают такие, словно других не существует), выдернула ежедневник из-за шкафа и пролистала его, пытаясь за отведенные ей секунды понять, представляет ли находка интерес. Перед глазами замелькал убористый почерк с мелкими, как зернышки, буквами. Она пыталась вникнуть в слова, но голос Элеонор звучал уже совсем близко. Лиза успела понять, что это не ежедневник, а личный дневник. Пару раз попадались пометки о встречах с датами, но все остальное представляло собой сухой, надрывный текст от лица мужчины. Неужели Уэсли, в век высоких технологий, вел бумажный дневник?