Книга Мяукающий детектив, страница 3 – Селия Брук

Лиз молча слушала, поглаживая Вискерса по загривку. Конечно, она все понимала. Обязательства нужно исполнять. Книгу надо написать. И неплохо бы уже завести какой-нибудь роман. В конце концов, в феврале ей стукнуло тридцать. Она одна, живет в маленькой квартирке на шумной улице, и кот Вискерс – главное существо мужского пола в ее жизни. Она – воплощение стереотипа об одиноких женщинах за тридцать. Может, потому и уперлась в стену? Тупик в личной жизни привел к тупику в творческой?

Лиза еще немного послушала хриплую отповедь Барб, а затем, сославшись на головную боль, отключилась и набрала номер Эмили.

— Ладно, Эм. Я согласна на твой чертов Роуз-коттедж. Похоже, меня скоро исключат из числа знаменитых писателей, так что смена обстановки мне не повредит.

* * *

И вот, спустя месяц, она сидела на кухне маленького коттеджа на окраине Данбери, пила кофе, рассматривала потемневшие трещины на старом деревянном столе и с грустью осознавала: ничего не изменилось. Терри Джонс по-прежнему сидел в подвале, окруженный убийцами и бандитами, а вдохновение упорно не желало приходить.

— Мррр, – послышалось с подоконника, и Лиза очнулась от грустных мыслей. Вискерс, сидя у окна, пристально смотрел на соседский сад и шевелил своими роскошными усами.

— Что там, сладкий? Увидел птичку? – сонно спросила Лиза, делая большой глоток из кружки. Видела бы ее мама! Миссис Мартин была образцом элегантности и никогда не позволяла себе разгуливать по дому в пижамных штанах и растянутом топе. Отчасти поэтому ее дочь предпочла съехать из уютного семейного дома в пусть и маленькую, но отдельную квартирку в Северном Лондоне. Теперь она могла позволить себе спать до десяти, носить футболку по два дня, мыть голову не каждый вечер и завтракать хлопьями из коробки. Мать и отец с ужасом наблюдали за этими переменами и вспоминали маленькую девочку в жокейском костюмчике, которая никогда не выходила из дома без туго заплетенных волос и набора гигиенических салфеток в сумочке. «Куда она делась?» – сокрушались они.

Когда Лиза взбунтовалась, ей было двадцать три. Она окончила Лондонский университетский колледж и готовилась к замужеству, удачно спродюсированному ее энергичной матерью. Мэтт Эбернетт был сыном банкира, одного круга с Мартинами. Его заторможенность все принимали за достойную чопорность. Он был умеренно толст, умеренно неуклюж, но неумеренно богат благодаря отцовским капиталам, и имел огромные перспективы – что многозначительно подчеркивала Памела Мартин в беседах с дочерью. Лиз долгое время была равнодушна к устройству своей судьбы. Все в окружении Мартинов сочетались браком, выверенным на ювелирных весах, а не заключенным по любви. Женихов и невест выбирали как хороший товар, и какое-то время Лизу устраивал такой подход. Хотя порой она и задумывалась над тем, что для двадцать первого века порядки зажиточных людей на удивление старомодны, но списывала все на клановость общества, которое хоть и освоило передовые технологии, но в вопросах брака по-прежнему руководствовалось уровнем дохода и положением. Мэтт Эбернетт был единственным наследником своего богатого отца, и Памела Мартин вцепилась в него мертвой хваткой, чтобы обеспечить дочери безбедное будущее. Вялый, апатичный, толстоватый Мэтт стал постоянным гостем их дома. Мартины часто приглашали Мэтта и его отца на обеды и приемы. Позже Эбернетты начали присоединяться к ним в путешествиях. Со временем все вокруг будто смирились с тем фактом, что Мэтт и Лиза должны пожениться. Все сложилось само собой.