Книга Мой внутренний ребенок хочет убивать осознанно, страница 39 – Карстен Дюсс

В старинном здании имелся большой сводчатый подвал со множеством смежных и несмежных помещений, расположенных в ряд. Если его расчистить и отремонтировать, то там вполне можно было оборудовать оригинальный винный погребок. Переднее и самое большое помещение служило кладовой детского сада. Здесь стояли деревянные скамейки и столы, игровой инвентарь и детские бассейны-лягушатники. В углу прозябал розовый игровой садовый домик из пластика. К двери домика был прислонен поставленный почему-то вертикально детский веломобиль.

От этой передней комнаты шел длинный коридор во всю длину дома, от которого отходили отдельные выложенные кирпичом подвальные отсеки для трех квартир дома. Последняя дверь в конце коридора вела в котельную. И эта котельная имела одну небольшую особенность. Дело в том, что она состояла из трех смежных помещений, в которые можно было попасть только через единственную входную дверь. Причем догадаться об этой особенности, стоя в коридоре, было совершенно невозможно.

В восьмидесятые годы этот дом принадлежал человеку, который был убежденным приверженцем господствующей тогда базовой триады конца света: атомная война – озоновая дыра – вымирание лесов. Он был твердо убежден, что ни одну из этих трех проблем нельзя решить за десять лет международными соглашениями и техническим прогрессом. Поэтому он решил их, так сказать, локально и выкопал себе два бункера в саду своего дома. И хотя впоследствии оказалось, что постройка этих бункеров была явным излишеством, нам с Сашей она давала решающее преимущество: эти помещения не были обозначены ни на одном строительном плане.

Вопреки ожиданиям, конец света не наступил. Но в убежища по-прежнему можно было попасть через котельную. И таким образом в нашем распоряжении оказалось нелегальное пристанище для незапланированного гостя. Панические настроения прошлого подарили нам идеальную тюрьму в настоящем.

В первом, легальном подвальном помещении десятилетиями располагались жидкотопливная отопительная система, огромный топливный бак, а также старый шкаф «ИКЕА». Я бы охотно модернизировал эту систему из соображений защиты окружающей среды. За счет Драгана, конечно. Причина, по которой я этого не делал, находилась за шкафом «ИКЕА». Шкаф скрывал дверь к двум другим нелегальным подвальным помещениям. Саша, мастер на все руки, снабдил его незаметными роликами и шарниром. Шкаф со всем его содержимым использовался как маскировка для настоящей двери. Для пятнадцатиминутного обслуживания отопления в нашем присутствии такая маскировка была в самый раз. Но если бы тепломонтажник взялся обновить всю установку, то он бы очень быстро понял, что в подвале что-то не так.

В любом случае теперь шкаф лежал в руинах перед дверью, которую должен был скрывать.

Открытая дверь за ним имела свою особую историю. Прежде это была дверь в настоящей тюрьме – дверь первой камеры, в которой когда-то переночевал Драган. Она была снабжена заслонкой, через которую можно было подавать еду, вести разговоры или надеть на заключенного наручники. Несколько лет назад тюрьму ликвидировали, а инвентарь распродали с аукциона. Драган по ностальгическим соображениям приобрел эту дверь и держал в подвале своего старинного здания. Мы с Сашей случайно нашли ее и, недолго думая, решили, что первая тюремная дверь Драгана должна стать последней тюремной дверью Бориса. В сущности, красивая символика, которая теперь, к сожалению, утратила свою символическую силу, поскольку массивный висячий замок, запиравший эту дверь, был срезан и валялся на полу.