Книга Убивать осознанно на краю земли, страница 20 – Карстен Дюсс

— Двести пятнадцать, – пробормотал тот себе под нос и нажал кнопку.

— Надо же, перепутала цифры, – засмеялась Катарина и прошептала мне «спокойной ночи» через закрывающиеся двери.

215. Эти цифры я узнал. Они красовались на табличке рядом с моим номером.

Мой день рождения под прикрытием уже был подпорчен незваными гостями, прерван насильственными действиями, которые я осознанно допустил, и разоблачен всеми присутствующими, – и после этого мне еще только не хватало слушать через стенку, как моя бывшая жена с большим энтузиазмом вытрахивает дурное настроение из своего нового дружка.

С меня было довольно дня рождения.

Я не пошел в туалет. И не пошел обратно к столику. Нализавшийся в стельку, я спустился на следующем лифте в подземный гараж, залез в свое авто и поехал домой.

Лучшим подарком на день рождения, доставшимся мне в этот вечер, была удача в чистом виде: я никого не задавил на обратном пути и меня не остановил полицейский патруль.

Оба этих обстоятельства имели своим следствием то, что я, целый и невредимый, смог подъехать на своем ранее не попадавшем в ДТП «лендровере-дефендере» так близко к стене своего дома, что правое переднее колесо врезалось в подвальное окно, в результате чего у машины сломалась передняя подвеска.

Я не стал рассказывать моему тренеру по осознанности про второго китайца, а также, чтобы избежать дополнительных вопросов, не упоминал о нашей с Хайко совместной истории. В остальном я в значительной мере придерживался правды, что уже вызывало у меня достаточно дискомфорта.

— Ну хорошо. – Господин Брайтнер сделал глоток чая, поставил чашку рядом с собой на стол и сложил руки так, что оба его указательных пальца призывно указывали на меня. – И каков же, на ваш взгляд, итог?

— Вчерашнего вечера?

— Последних сорока пяти лет.

Я почувствовал, как мой желудок сжался.

Вообще-то, сегодня я намеревался сгладить только парочку душевных шероховатостей.

Мне пришлось признать, что вчерашний вечер каким-то образом намекнул на наличие одной такой шероховатости.

Но теперь господин Брайтнер, вместо того чтобы просто выровнять эту шероховатость, собирался препарировать под лупой всю мою душу.

Меня это не устраивало. Я попробовал отвлечь его:

— Вы совсем не хотите узнать, что произошло с другом Шайенн?

— Я не семейный терапевт для ваших коллег. Я ваш тренер по осознанности. Итак, каков итог последних сорока пяти лет?

— Почему последних сорока пяти?

— Поводом для вчерашнего вечера стал ваш сорок пятый день рождения. Вы были вольны решать, каким образом почтить окончание первой половины жизни. Руины того вечера в каком-то смысле являют собой памятник этого периода.

Не многовато ли пафоса?

— Минуточку! Только из-за того, что один маленький праздник накрылся медным тазом, я должен сомневаться в промежуточном итоге моей жизни?