Книга Лес, страница 32 – Светлана Тюльбашева

Одна из дверей на кухне вела в крохотную ванную с треснувшим низким унитазом, небольшой стиральной машинкой, раковиной и квадратным душевым поддоном, прикрытым голубой занавеской. Другая — в четыре спальные комнаты, располагавшиеся квадратом вокруг большой белой печи. По комнатам можно было бегать по кругу: дверь из первой вела во вторую, из второй в третью, из третьей в четвертую, а из четвертой снова в первую.

В первой комнате был вход в погреб — деревянный люк с чугунным кольцом, закрывавший черную дыру, пахнущую сыростью и землей. Еще в первой комнате была кровать и длинный шкаф, состоявший из большой прозрачной секции с какими-то статуэтками и фотографиями за стеклом. Гриша хотел посмотреть, что в ящиках шкафа, но после истории с холодильником не рискнул.

Работа кипела. Дядя Саша ходил по дому с отверткой, молотком и плоскогубцами, открывал дверцы шкафов, раскачивал кровати и что-то прикручивал. Отец возился с инструментами на заднем дворе, иногда крича дяде Саше: «А кинь в меня скотчем!» — и дядя кидал скотч прямо в открытое окно. Гриша хотел помогать дяде или отцу, но тетя выдала ему ведро, тряпку и сказала отмыть все окна до блеска.

— Когда окна грязные, кажется, что в доме грязно; если они станут прозрачными, дом сразу начнет выглядеть чище.

Все было ровно наоборот: если бы окна были чистыми, грязь в доме стала бы еще заметнее. Пыль и паутина были повсюду; если провести пальцем по кухонному столу, он становился черным. Тетя, увидев это с утра, разволновалась.

— Лучше бы ужинали вчера в машинах, там хоть дизентерию не подхватишь.

Мальчик мыл окна. Сначала он убирал из углов паутину, если там был паук, ловил его и выпускал во двор, протирал стекла и откосы с обеих сторон мыльной водой, смывал чистой и повторял. Когда стекла становились прозрачными, он спускался с подоконника и мыл его. Это занятие Грише не нравилось, зато, пока он мыл окна в первой и второй комнатах, он видел все, что происходит на улице.

— Снова идут! — кричал он, увидев, что к дому приближаются люди, и кто-то из взрослых шел открывать дверь.

Тетя с бабушкой тем временем открывали шкафы, заглядывали под кровати, доставали оттуда вещи и часть из них складывали в ветхие картонные коробки. Когда коробки наполнялись, они просили дядю отвлечься и отнести их на помойку.

— А можно мне тоже на помойку? — спросил Гриша, и ему разрешили сходить с дядей и отнести самую легкую коробку.

Это был один из лучших моментов дня, жаль, помойка располагалась близко: нужно было обойти дом, пройти по тропинке к сараям, а прямо за ними начиналось поле, на котором была большая свалка. Гриша перевернул коробку над свалкой, и из нее высыпались бумаги, фотографии, тряпки и несколько статуэток.

К трем часам с уборкой было покончено — дом сверкал чистотой. Он стал пустым, но вполне уютным. Тетя заставила Гришу помыться, и теперь он ходил босыми мокрыми ногами по теплому деревянному полу и не чувствовал на нем ни соринки. Паутины больше не было нигде, отмыты были даже верхушки шкафов: дядя Саша вставал на табуретку, чтобы протереть на шкафах пыль, хотя кто бы ее там увидел. Окна были распахнуты, чистые прозрачные занавески, принесенные из машины, колыхались от теплого летнего ветра. На половицы падали солнечные лучи, в квадрате света пыталась научиться вставать Танечка, она хваталась за перила кроватки, приподнималась и почти сразу падала обратно, но ни капли от этого не расстраивалась, только смешно бурчала.